Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 105 – Иван Гамаюнов

— Но что же тогда делать?

— Спровоцировать Бенского, чтобы он попытался отравить Тутышкина сам.

— А как? – спросил Ржевский.

— Я уже частично это сделал, – ответил Тайницкий. – Я пустил слух, что в соляное отделение скоро наведается ревизор, поэтому сейчас смерть Тутышкина выгодна Бенскому как никогда. Ведь если вскроются нарушения в соляной торговле, то незаконно заработанные деньги придётся вернуть в казну. Бенский не может этого допустить, ведь тогда погибнут все его труды за последние годы. А если Тутышкин внезапно умрёт, тогда есть надежда спасти наворованное. Со смертью Тутышкина ревизия в соляном отделении сильно затруднится.

— И теперь надо устроить так, чтобы Бенскому представился случай подсыпать Тутышкину яд? Разумеется, ненастоящий яд.

— Да. И это можно сделать на маскараде, который будет завтра у губернатора. Бал-маскарад в честь Нового года.

— Жаль, что мне туда хода нет. – Поручик вздохнул. – Я ведь поссорился с губернатором, чтобы не жениться на его племяннице.

— Приглашение на бал я вам устрою. – Тайницкий улыбнулся. – Гораздо труднее – убедить Бенского, что на этот раз яд подействует наверняка. Если Бенский будет сомневаться, то не станет рисковать.

— Это предоставьте мне. – Ржевский подкрутил ус. – Я тут недавно обещал Софье Тутышкиной, что найду чистый мышьяк. Значит, я могу пойти к ней и сказать, что нашёл. Врать так врать! А она, конечно, расскажет об этом Бенскому.

Государь Николай Павлович в обрамлении портретной рамы продолжал взирать на всю эту суету со снисходительной улыбкой.

* * *

Мороз крепчал и щипал за нос, поэтому, когда Ржевский вернулся в гостиницу, то решил, что до конца дня никуда больше не поедет – только ночью заявится в спальню к Софье, чтобы там до рассвета обсуждать планы по убийству её благоверного. Того влечения к этой женщине, которое было ещё недавно, поручик уже не ощущал, но если бы Софья стала приставать, то пришлось бы, дабы избежать подозрений, совершить очередной подвиг… ради блага Отечества.

Однако Софья, стремясь увидеться, опередила поручика. Прислала записку, что ждёт его в три часа в саду губернаторского дворца возле оранжереи. И пришлось Ржевскому снова надевать шубу и идти мёрзнуть на улицу ради блага Отечества, хотя он бы предпочёл ради Отечества совершать ночные подвиги, а не этот променад.

Софья в тёплой накидке из белого песца и шляпке, отделанной тем же мехом, казалось, не чувствовала мороза. Спрятав руки в такую же белую муфту, дама неторопливо прогуливалась по дорожке вокруг оранжереи и, значит, приехала на встречу заранее, ведь Ржевский явился на место ровно в три, а Софья уже была там и даже не посетовала, что её заставили ждать и мёрзнуть.

— Здравствуй, Саша, – сказала она и лучезарно улыбнулась. Её щёки разрумянились, глаза блестели, и поручик уже готов был снова очароваться этой дамой, если бы она не спросила: – Ты достал яд?

— Да, – ответил Ржевский.

— Я так и думала! – весело, с кокетливой улыбкой воскликнула Софья.

— Офицер всегда держит слово, – сказал Ржевский, но оказалось, что уверенность Софьи в том, что поручик выполнит обещание, основывалась вовсе не на этом.

— До меня дошли слухи, что у тебя роман с дочкой аптекаря, – сказала дама. – Я сразу поняла, что это неспроста. Значит, это и есть те самые связи, о которых ты говорил?