Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 42 – Иван Гамаюнов

Поручик предпочёл бы остаться незамеченным или, по крайней мере, неузнанным, поэтому поднял воротник шубы повыше и, стараясь ни к кому не приближаться больше, чем на двадцать шагов, начал высматривать оранжерею.

«Фортунушка, ты бы помогла мне, что ли», – мысленно попросил Ржевский и… о чудо! Лукавая богиня, которая, кажется, даже в мороз щеголяла в своём обычном, лёгком наряде, словно взяла поручика под руку и мягко повернула, заставив посмотреть в определённую сторону.

Безлистые деревья не могли скрыть небольшого одноэтажного здания, расположенного слева от дворца. Большие окна. Широкое крыльцо. Двустворчатые парадные двери. Над крышей – несколько печных труб, из которых вьётся белый дым.

Ржевский не был до конца уверен, что это оранжерея, но решил проверить и, поправив поднятый воротник шубы, прогулочным шагом направился в ту сторону. Два раза он останавливался, прячась за высокие деревянные ящики, в которые на зиму были заколочены парковые статуи. Затем оказался под сводом большой каменной лестницы, пристроенной сбоку дворца, по которой при желании можно было сойти со второго этажа прямо в сад. Поручик опасливо глянул вверх, не собирается ли кто совершить подобный променад, но тревога оказалась напрасной.

Одноэтажное здание, над которым вились печные дымы, приближалось. Даже стало возможным заглянуть в окна, ведь занавесок на окнах не было.

Внутри оказалось много зелёных растений, на одном из подоконников стояла лейка, на другом – ведёрко, из которого торчала небольшая лопатка. «Почти наверняка – оранжерея», – подумал Ржевский.

На крыльце кто-то успел натоптать, поэтому поручик с уверенностью взялся за дверную ручку и не ошибся – дверь оказалась незапертой. Он попал в комнату, мало отличную от обычной передней. В лицо пахнуло влажным теплом, запахом прелого листа и ещё чем-то. Справа и слева находились другие комнаты, уставленные горшками и кадками с деревцами, а прямо, в арке широкого дверного проёма виднелось большое помещение со стеклянными стенами и стеклянным потолком, наполненное какими-то лопухами и высокой травой. «Ну, точно – оранжерея», – подумал Ржевский.

Всё это, особенно стеклянная комната, выглядело многообещающе, ведь из передней обзор был неполный: цветы, подходящие для дамы, вполне могли оказаться в дальнем углу.

Поручик торопливо огляделся и прислушался, есть ли кто поблизости. Где-то жужжала муха и билась в стекло. Журчала вода. А затем послышался голос, наверняка принадлежащий старому садовнику.

— Ну, хватит топить, Аким. Хорош. И так жарко.

— Как скажешь, Пантелей Иваныч, – ответил молодой голос, а вслед за тем что-то громыхнуло. Наверное, печная дверца.

— Пойдём-ка лучше лианы подрежем, а то совсем разрослись, – сказал старый Пантелей.

Послышались шаги, поэтому Ржевский решил скрыться в комнате со стеклянными стенами. Но, как нарочно, садовник и его помощник направились именно туда.

Поручик спрятал голову под особо пышным лопухом и, сидя на корточках, наблюдал, как Пантелей и Аким вносят в комнату раскладную лестницу, чтобы поставить возле столба, сплошь опутанного вьюном.

— Пантелей Иваныч, – спросил Аким, – а есть в нашей ранжерейе какая-нибудь травка целебная, которая от холеры помогает?

— Чего? – спросил старик, доставая из корзинки, стоявшей у входа, садовые ножницы.