Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 44 – Иван Гамаюнов

— Теперь отравителя искать будут, – заключил старый садовник. – Поэтому ты, Аким, об этом не болтай. А то подумают, что ты чего-нибудь знаешь, да и прицепятся.

Правда, могло быть и так, что прекрасная дама оказалась слепым орудием в руках злодея. Злодей насыпал яд в солонку, которую Софья взяла, чтобы посолить еду мужу. О том, что в солонке яд, красавица не знала. Лишь по счастливой случайности не отравился никто кроме лакея, потому что она положила солонку в ридикюль.

«Надо рассказать Софье, – решил Ржевский. – И на всякий случай спросить, где солонка. Софья, конечно, испугается, что где-то неподалёку находился отравитель, но зато у меня появится повод её успокоить. А успокаивать напуганную даму – это весьма приятно!»

Предавшись мечтам, поручик почти забыл, что явился сюда не просто так, а за цветами.

«Фортунушка, помоги мне ещё раз», – попросил он, оглядываясь по сторонам. Но богиня, кажется, пришла в игривое настроение и решила пошутить: прямо перед носом Ржевского что-то пролетело сверху вниз и шмякнулось на пол, образовав светлую кляксу. Поручик глянул вверх и увидел, что прямо над ним, на жёрдочке, подвешенной к потолку наподобие качелей, сидит большой белый попугай.

Птица молчала, явно не собираясь криком выдать присутствие в её владениях постороннего. Однако она бросала на Ржевского недобрые взгляды, а затем, всё больше раскачиваясь на своих качелях, задрала хвост.

Поручик, всё так же на корточках, прянул в сторону – и как раз вовремя: там, где он только что находился, появилась ещё одна светлая клякса. Даже большой лопух, частично дававший укрытие, не уберёг бы от этой птичьей бомбы.

Ржевский только выдохнул после счастливого спасения, как вдруг почувствовал, что новое место дислокации выбрано неудачно. Он решил, что сел на ежа, но когда повернулся, то увидел вовсе не ежа, а неведомое растение, стоявшее в горшке прямо на полу – что-то вроде воткнутого в землю огурца, покрытого острыми иглами.

«Да это просто извращение – выращивать такую пакость!» – подумал Ржевский.

Фортуна явно насмехалась, но, как это часто бывало, в следующий миг проявила милость: в двух шагах от колючего огурца стояла маленькая цветочная корзинка, в которой находился абсолютно свежий букет фиалок – таких же, как раздавали вчера на балу.

«Отлично! Даже рвать не надо», – мысленно порадовался Ржевский, но только он схватился за ручку корзинки, как раздался голос Акима:

— Пантелей Иваныч, ты напомнить велел… ну… что для горшка каши по…

— Чего «по»? – отозвался старик.

— А ты не говорил, чего, – ответил Аким. – Наверное, «по краешек». Ты велел напомнить, что эта каша барыне нужна.

— Дурья твоя башка! – рассердился Пантелей. – Я тебе говорил «кашпо»! Какая ещё каша! Это кашпо надо барыне отнесть. Я уж его приготовил. Там оно.

Собеседники направились туда, где находился Ржевский, и наверняка обнаружили бы его, если б он не прибег к помощи отвлекающего манёвра. Как раз тогда, когда старый садовник и его помощник поворачивали из-за зарослей лопухов, поручик схватил из ближайшей кадки ком земли и метко запустил в попугая.

Птица с резким противным криком вспорхнула со своих качелей, заставив Пантелея и Акима посмотреть вверх, а в это время Ржевский с заветной корзинкой в руках оказался как раз у них за спинами.