Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 59 – Иван Гамаюнов

— Невинных бунтовщиков? – опять удивился генерал.

— Да. Невинных. Ведь они не сознавали, что делают. – Всеволожский вздохнул.

— Если вы про солдат, то соглашусь, – сказал Ветвисторогов. – Они думали, что защищают права Константина Павловича на престол. Но заговорщики, которые вывели их на площадь, всё прекрасно сознавали.

— Нет, не сознавали, – скорбно покачал головой Всеволожский. – О, наивные мечтатели! Хотели всеобщей свободы и равенства! Хотели достичь этого без кровопролития, но кровь пролилась. И что же они получат теперь? Виселицу или сибирскую каторгу? Я искренне надеюсь, что Николай их всех простит – простит им этот невольный бунт, ставший следствием горячности их сердец.

Бенский решил встрять. Очевидно, чтобы в очередной раз поддеть поручика:

— Позвольте! Но если горячность сердца всегда приводит к бунту против монархии, то первый, кого следует заблаговременно отправить в Сибирь, это Ржевский.

— С чего бы?! – воскликнул поручик. – Я верноподданный!

— А я полагаю, что бунтовщики действовали весьма расчётливо, с холодной головой, – сказал Ветвисторогов.

— О! Не называйте их бунтовщиками! – запальчиво произнёс губернатор. – Они – пламенные патриоты. Только немного сбились с пути.

Ржевский, вспомнив о своём намерении хамить, обратился к губернатору:

— Раз вы им сочувствуете, значит, не зря у вас в библиотечном шкафу стоит голова ехидного старика Вальтера.

— Какого Вальтера? – не понял Всеволожский.

— Вольтера, – тихо поправила Тасенька.

— Ах, Вольтера! – хмыкнул губернатор, но замечание Ржевского ему не понравилось. – Да, я выступаю за свободу от тирании. И потому полагаю, что Николай должен всех простить. Так он покажет себя не тираном, а добрым государем, отцом-благодетелем.

— Но ведь заговорщики имели целью убить Николая, – заметил генерал Ветвисторогов. – Как же их простить? Чтобы они устроили новый бунт?

— Давайте сменим тему, – предложил губернатор. – Я пригласил вас, чтобы приятно отобедать, а этот разговор стал неприятен.

— Согласен, – кивнул генерал.

— Поддерживаю ваше решение, – сказал Ржевский.

— Господа, – громко произнесла старушка Белобровкина. – Этот разговор перестаёт быть приятным. Предлагаю вам сменить тему.

— Мы уже сменили, – ответил ей Ржевский.

— Что? – не поняла та.

— Уже сменили! – заорал ей поручик в самое ухо.

— Хорошо! – так же громко ответила Белобровкина и в свою очередь крикнула Ржевскому в ухо: – А о чём вы теперь говорите?!

Этот вопрос поставил поручика в тупик, но ненадолго.

— А давайте поговорим о позавчерашнем бале, – предложил Ржевский.

— Прекрасная тема! – одобрила Тасенька.

— Там ведь пытались отравить одного из гостей, – продолжал поручик.

— Даже такую прекрасную тему испортили, – недовольно произнёс Всеволожский.

— В самом деле, господа, – подала голос губернаторша. – Давайте оставим это. Делом занимается полиция. Что тут ещё сказать?

— А что? На балу кто-то пытался кого-то отравить? – заволновалась генеральша Ветвисторогова. – Это же ужасно! Я не знала. Значит, мы все были в опасности?

Ржевский, затаив дыхание, смотрел на её грудь, туго обтянутую шёлком платья. Грудь генеральши вздымалась от волнения, ещё сильнее натягивая ткань, и казалось, что теперь-то шёлк уж точно треснет, разойдётся, обнажив красоту. Но нет. Однако не следовало терять надежду! Особенно если сам можешь помочь мечте осуществиться.