Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 58 – Иван Гамаюнов

— Это моя бабушка, – пояснила Тасенька, представляя Ржевскому «даму».

Далее были названы имя, отчество и фамилия, но поручик запомнил только фамилию, потому что старушке она очень подходила – Белобровкина.

Тасенька меж тем добавила:

— Бабушка была знакома с самим Казановой. Даже уверяет, что у них был роман, когда Казанова приезжал в Россию. Это было шестьдесят лет назад, но бабушка до сих пор помнит.

— А вы знаете, что я водила знакомство с Казановой? – спросила старушка. – Ах, как он ухаживал за мной!

— Бабушка не очень хорошо слышит, поэтому иногда говорит невпопад, – тихо пояснила Тасенька.

— А ты, кажется, тоже дамский угодник? – Старушка кокетливо посмотрела на Ржевского.

Тот пожал плечами.

— Ага! – вдруг вскричал кто-то и панибратски хлопнул поручика по спине. – Давно не виделись! – Это оказался Бенский.

— Какими судьбами? – спросил Ржевский. – Здесь, кажется, обед только для своих.

— А я свой, – ничуть не смутившись, ответил Бенский. – Я родственник князя Всеволожского. – Он кивнул в сторону губернатора и назвал такую степень родства, которую в народе называют «нашему забору двоюродный плетень». Очевидно, Бенского позвали лишь затем, чтобы количество кавалеров и дам было равным.

Ржевский, вспомнив о том, что собирался вести себя неприлично, подумал: «Может, сейчас двинуть Бенскому в глаз?» Но Бенский, не будучи пьяным, мог легко увернуться, то есть достойной драки не вышло бы. Вышел бы только конфуз, а конфузиться не хотелось. Ведь поручик надеялся – несмотря на свой пьяный вид – впечатлить генеральшу Ветвисторогову, которая продолжала рассеянно улыбаться.

* * *

Сесть рядом с генеральшей Ржевскому, увы, не дали. Поручика усадили на длинном краю стола между Тасенькой и старушкой, а Ветвисторогова оказалась на противоположном краю – между мужем и Бенским. Губернатор уселся с торца, во главе собрания так, что Тасенька оказалась по левую руку, а генерал – справа. Губернаторша расположилась с другого торца и велела подавать обед.

На первое был куриный бульон с клёцками, а в качестве приправы – светская беседа.

— Думаю, господа, вы уже читали в газетах о том, что случилось в Петербурге, – произнёс Всеволожский, чтобы начать разговор. – Ужасно. Просто ужасно.

— Согласен, – ответил генерал. – Скверное дело. Устроили бойню посреди города.

— Это вы про то, что случилось на Сенной площади? – спросил Ржевский.

— На Сенатской площади, – поправил Бенский.

— Да, на Сенатской, – сказал Всеволожский и, повернувшись к Ветвисторогову, добавил: – Я рад, генерал, что мы одинаково смотрим на вещи. Поистине Николаю Павловичу не следовало начинать своё правление с кровопролития. Бойня. Настоящая бойня!

— Господа, это было на Сенатской площади, а не на Сенной, – громко сказала старушка Белобровкина.

— Да, теперь я знаю, – ответил ей Ржевский.

— Что? – не расслышала та.

— Знаю, что на Сенатской! – заорал ей поручик в самое ухо.

— Хорошо! – так же громко крикнула Белобровкина и удовлетворённо замолчала.

— Позвольте, – меж тем удивился генерал Ветвисторогов. – Но ведь бойню устроил не Николай, а бунтовщики, которые вывели солдат на площадь, тем самым сделав их пушечным мясом.

— Позвольте, – в свою очередь возразил губернатор. – Но ведь это Николай отдал приказ стрелять. И теперь его руки обагрены кровью невинных.