Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 122 – Иван Гамаюнов

Приехал этот чиновник недели три назад, и с тех пор никто больше из Петербурга не приезжал, поэтому Ефросинья могла ручаться, что чиновник тот самый, хотя на счёт фамилии не была уверена.

Также выяснилось, что чиновник остановился в единственной гостинице, существующей в городе. Иногда исчезал на день-два, но неизменно появлялся. Как видно, путешествовал куда-то недалеко.

— Сегодня вроде здесь, — закончила Ефросинья свой рассказ, уже одеваясь. — Не уехал. Так что поспешай.

— А как же ты? — вежливо осведомился Ржевский. — Давай я тебя подвезу.

— Нет, — ответила Ефросинья. — Из рощи нам лучше порознь уходить и в разное время.

Вдруг оказалось, что у неё с собой ещё один головной платок — совсем другого цвета, чем тот, в котором она села в коляску Ржевского, — и другая душегрейка. Надев эти вещи, Ефросинья стала как будто другой, опять незнакомой, и если бы поручик не знал, что перед ним всё та же женщина, то издали не разглядел бы в ней хорошо известную ему купчиху Крынкину.

«Вот же мастерица обличия менять», — подумал Ржевский, возвращаясь в город. А когда снова оказался на городских улицах, то подумал: «Надеюсь, она не ошиблась, и чиновник действительно в гостинице».

Ехать приходилось неспешно. Конь, чувствуя нетерпение хозяина, норовил перейти в рысь, но из-за рытвин и ям Ржевский вынужденно осаживал его и заставлял двигаться шагом. Не хватало ещё коляску поломать.

Поручик в очередной раз натянул вожжи и сказал «ти-и-хо», когда его окликнули. Тихий женский голос произнёс:

— Эй, соколик. Далече летишь?

Ржевский повернулся на звук и увидел, что справа от коляски идёт высокая стройная женщина в тёмном сарафане и тёмном платке, будто монашка.

Однако это была не монашка. Стоило ей повернуться к поручику лицом, как он тут же узнал её. Купчиха Кубышкина.

— Здравствуй, Марфа, — сказал Ржевский и хотел остановить коляску, но Марфа отвернулась и проговорила:

— Езжай, как ехал. На меня не смотри, а только слушай. Никому не надо знать, что я с тобой говорила.

— С чего так? Мужа боишься? — спросил поручик, не глядя на собеседницу и продолжая медленно ехать по улице.

— Упредить тебя хочу, — ответила Марфа. — Муж мой о твоём приезде прознал. И сразу кинулся товарищей собирать. А как соберёт, будут все с тобой говорить.

— Ну что ж. — Поручик пожал плечами. — Послушаю, что скажут.

— Глупый ты, — в волнении зашептала Марфа. — Это муж так назвал — «говорить». А на самом деле что угодно может быть. Могут поколотить, а могут и убить. Уезжай из города. Сию же минуту, не то поздно станет.

— Да брось, Марфа, — улыбнулся Ржевский, но продолжал смотреть вперёд, будто говорил сам с собой. — Меня не тронут. Не посмеют. Я дворянин.

— Ой, смельчак. — Марфа вздохнула. — Смельчак, но глупый. Говорю тебе: уезжай. Тебя давно здесь не было. Ты не знаешь, что здесь без тебя делалось, а я знаю.

— А что делалось? — спросил Ржевский. — Меня здесь и так прозвали Рыжий Дьявол. Куда уж хуже?

— Есть куда. Муж мой собирал…

— Что собирал?

— Мудрёное слово такое… А! Депутацию. Они в полицию толпой ходили, а затем к городничему. Хлопотали, чтоб вышло распоряжение тебя в город не пускать до скончанья века.

— И?

— Ничего не добились. А раз законным порядком не вышло, то теперь другое в ход пойдёт, незаконное!