Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 126 – Иван Гамаюнов

— А вас он тоже интересует? — Ржевский встрепенулся. — Я думал, что это интерес господина Скрытникова.

— Что⁈ — воскликнул Тайницкий так же изумлённо, как в первый раз, а через мгновение начал всматриваться в поручика, будто коршун, очень цепким взглядом. — Так значит, вам известно не всё?

— Что «не всё»? — Ржевский теперь чувствовал себя так, будто у него не голова, а погремушка. В ней скопились разрозненные сведения, будто горошины. А стоило ему шевельнуть головой, как эти горошины начинали звенеть самым неприятным образом. — Иван Иванович, чёрт побери, говорите яснее! Может, я что-то и знаю, но ничего не понимаю!

Тайницкий несколько мгновений колебался, но затем пробормотал:

— Ладно. Теперь уж не важно…

— Кому не важно? — Ржевскому показалось, что горошины в голове снова звякнули.

— Я и есть Скрытников, — признался Иван Иванович.

— Что⁈

— Пётр Петрович Скрытников — это я.

Ржевский как будто что-то понял, но опять не понял:

— Погодите. Вы на самом деле кто: Иван Иванович Тайницкий или Пётр Петрович Скрытников?

— Ни тот, ни другой. Я везде езжу инкогнито, с разными именами. Но можете звать меня, как вам привычно.

— Привычно, — кивнул Ржевский, и горошины в его голове опять звякнули. — Хорошо, Иван Петрович… то есть Пётр Иванович… то есть господин Тайников… Скрытницкий… Тьфу! Совсем запутался.

— Зовите Иваном Ивановичем, — подсказал Тайницкий, который на самом деле был кем-то другим, но эта фамилия, которой он пользовался полгода назад в Твери, уже стала Ржевскому привычной.

— Хорошо, — сказал поручик.

— А теперь признайтесь, откуда вы узнали о моей миссии и почему вас самого интересует Крестовский-Костяшкин.

* * *

Не успел Ржевский начать рассказ, как в дверь постучали, а затем громко возвестили:

— Обед прибыл-с!

— Неси! — велел Тайницкий, дверь открылась, и на пороге появился старик с большими бакенбардами, тоже знакомый поручику. Это был слуга Тайницкого, именовавшийся не по имени, а по отчеству — Аминич.

С ловкостью, не совсем обычной для такого почтенного возраста, Аминич внёс в комнату большой поднос с разной снедью, без помощи рук закрыл дверь и принялся расставлять всё принесённое на столе.

— А слуга ваш тоже теперь по-другому называется? — спросил Ржевский.

— Нет, всё так же, — ответил Тайницкий. — Я, конечно, мог бы придумать ему новое имя, но он позабудет. Возраст. А другого слугу брать не хочу.

Старик старался вести себя так, будто его не касается этот разговор, однако с особой суетливостью поставил перед хозяином тарелку, положил рядом салфетку и приборы. Всё говорило о том, что он помнит те времена, когда хозяину требовалась не салфетка рядом, а слюнявчик на шею.

— А вы сами зачем имя сменили? — спросил Ржевский. — Если в Твери были Иваном Ивановичем, почему во Ржеве не можете?

— Мог бы, но документы мне выдали на другое имя, — ответил Тайницкий. — Новое задание — новое имя. Так положено.

— А вы не спрашивали своё начальство, почему положено?

— Начальство о таком не спрашивают.

— А вы сами-то хоть понятие имеете, зачем это всё?

— Для секретности. — Тайницкий пожал плечами, но вдруг в порыве откровенности добавил: — Хотя, по моему разумению, эта чехарда имён не столько для секретности, сколько для того, чтобы все думали, будто в тайной полиции служит очень-очень много людей. Будто она вездесуща.