Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 134 – Иван Гамаюнов

— Сто лет будут помнить, как проезжий офицер с нашими жёнами блудил? — Кубышкин вытаращил глаза. — Сохрани, Господь, от такой напасти!

— Да как же вы не понимаете! — Тайницкий будто рассердился. — Всякая слава торговле помогает. Не мне вам рассказывать, что всякий человек охотнее купит знакомый товар, а незнакомые товары брать не станет без крайней нужды. Так что если Ржев будет на слуху, то и все товары, из Ржева вывозимые, продаваться станут лучше. Повезёте вы, к примеру, пеньку на продажу куда-нибудь далеко. Вас там спросят: «Что за пенька?» «Ржевская», — скажете вы, и у вас её охотно купят. А старицкую пеньку не купят. Скажут: «Что это за город Старица? Не слышали». Вот тогда старицкие купцы, которые над вами посмеивались, завидовать будут.

— А! — единым вздохом отозвалась толпа.

— А затем станет ещё лучше! — с важностью продолжал Тайницкий. — Потянутся к вам путешественники, потому что захотят посмотреть на город, который был так мил сердцу знаменитого поручика Ржевского.

— И что путешественники тут станут делать? — спросил кто-то из толпы. — Тоже блудить?

— Зачем же! — Тайницкий развёл руками. — Станут городскими видами любоваться и деньги свои здесь тратить. Ведь так устроен путешественник, что куда ни приедет, обязательно там потратится. Опять же — вашему городу польза. Особенно, если правильно дело повести. Пустить, например, слух, что господин Ржевский весьма уважал пирожки по здешнему рецепту. А путешественники станут эти пирожки охотно раскупать даже по двойной цене.

— А! — опять выдохнула толпа.

— Думаю, уже лет через двадцать такое паломничество в ваш город начнётся. И через пятьдесят лет так же будет! И через сто! И через двести! Если вы сами от своего счастья не откажетесь, — закончил Тайницкий.

В воздухе повисла тишина. Купцы стояли, поражённые внезапным открытием. Даже Ржевский был впечатлён только что услышанной речью. Он и не знал, что может приносить такую пользу здешней торговле.

Тишину прервал Кубышкин. Поклонившись Тайницкому так низко, насколько позволял полупудовый мешок в руках, купец сказал:

— Благодарим, ваше высокоблагородие. — Он обернулся к толпе и весело воскликнул: — А господин чиновник-то не даром хлеб свой ест! Деньги нам сберёг и от греха уберёг.

— Какого ещё греха? — насторожился Ржевский.

— Да мы тут промеж себя решили, — весело отозвался Кубышкин, — что если ты окажешься такой дурак, что на четыреста рублей не согласишься, мы тебя изловим и зубы тебе повышибаем. Авось без зубов ты нашим жёнам станешь не мил.

Поручик невольно провёл по зубам языком: все ли на месте.

— Но раз такое дело, — продолжал Кубышкин, — оставайся зубастый.

Толпа развернулась и молча пошла прочь. Слышно было только, как купец Кубышкин передавал кому-то мешок с деньгами:

— На. Теперь ты тащи. Лучше б на ассигнации поменяли. Такая тяжесть!

— Ты ж сам говорил: «Так весомее», — раздалось в ответ.

— Ну, может, и говорил. А теперь этот вес нам руки тянет, не рыжему…

Ржевский и Тайницкий тоже развернулись, собираясь идти обратно в номер.

— А что, Иван Иванович, — тихо спросил поручик, — вы правда думаете, что обо мне через двести лет будут помнить?

— Если постараетесь, то наверняка будут, — ответил Тайницкий.

— На счёт этого не беспокойтесь, — сказал Ржевский. — Я постараюсь.