Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 137 – Иван Гамаюнов

— А дело нашли? — спросил Тайницкий.

— Странно, но нет, не нашёл, — сказал пристав. — Все бумаги перерыл, но дела не нашёл. А дама вздохнула: «Что ж, так и скажу соседу, что дело потерялось. Пусть ещё раз прошение подаёт». С тем и ушла.

— Если вы искали дело, — заметил Тайницкий, — эта дама должна была сказать фамилию помещика и название деревни.

— Хоть убейте, фамилию помещика не помню. — Пристав виновато вздохнул, но тут же встрепенулся. — Зато название деревни помню. Занятное такое — Пивуны. Видать, там кабак есть.

— Нет там никакого кабака! — запальчиво произнёс Ржевский. Он до последнего сдерживался и молчал, чтобы не пугать рассказчика, но теперь прорвало. — Там просто источник есть, в котором вода очень вкусная. Все проезжие к нему заворачивают, чтобы попить. Потому и Пивуны!

Пристав опять насторожился, а Тайницкий сказал:

— Благодарю. Очень помогли. Мы с Александром Аполлоновичем пойдём, с вашего позволения, — он взял Ржевского под руку и потащил к выходу.

— Конечно, — ответил пристав и добавил без всякого воодушевления: — Если ещё что нужно, заходите. Окажем всякое содействие. Но лучше без приятелей приходите.

Тайницкий довёл Ржевского до коляски, а когда оба уселись, спросил:

— Так что же это всё значит?

— Это она! — воскликнул поручик так, что даже конь вздрогнул. — Она! Крестовская-Костяшкина! Жена этого типа! И она мне сама проговорилась, когда я у неё в гостях был.

— О чём проговорилась?

— Что ей смешно, что когда её кто-то связывает с Трансильванией. Я, помнится, спросил, чтобы разговор поддержать: «Кто ж вас связывает?» А Крестовская-Костяшкина сразу испугалась и ничего толком не ответила. А выходит, она про разговор с приставом вспомнила. Ведь пристав её спросил: «Вы, случаем, не из Трансильвании?»

— Дело всё занятнее и занятнее, — пробормотал Тайницкий, а Ржевский вдруг задумался:

— Только я так и не понял, на кой ей надо было пристава расспрашивать. Чего она хотела? Ведь про соседа и его прошение, ясное дело, наврала. Сосед в своей усадьбе давно не появлялся. Я вам сам говорил. Так зачем это всё?

— А это мы выясним, но не у Крестовской-Костяшкиной. — Тайницкий хищно улыбнулся и опять стал похож на коршуна. — Далеко отсюда эти Пивуны? К вечеру добраться успеем?

* * *

Погонять рысака, за день одолевшего уже порядочное расстояние, опять не требовалось. Конь прекрасно сознавал, что бежит в сторону дома, поэтому испытывал ещё больше воодушевления, чем утром. Коляска для него как будто ничего не весила, а ведь в ней теперь сидел не один пассажир, а двое.

Ржевский тоже чувствовал воодушевление и всё думал: «Вот ведьма пеняла мне, что я не хочу взять меч-кладенец и с Кощеем сразиться. А что бы она теперь сказала? Ведь я, получается, с собой везу карающий меч правосудия. Это получше кладенца! Вот я этим мечом правосудия и разделаюсь с Кощеем!»

Карающий меч правосудия, которым был не кто иной, как Тайницкий, всю дорогу оставался погружён в размышления. Лишь иногда спрашивал, долго ли ещё ехать, а то уже спина затекает — пройтись бы, размяться.

— Не завернуть ли нам к Бобричам? — предложил Ржевский после очередного такого вопроса. — Там и разомнётесь. К тому же в долгом пути надо делать остановки: это и людям, и лошадям полезно.

— А Бобричи это кто такие? — спросил Тайницкий.