Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 140 – Иван Гамаюнов

— Чем обязан, господа? — спросил Рейнфельд.

— Дело деликатное, неудобно говорить на крыльце, — ответил Тайницкий.

Хозяин флигеля смутился:

— Простите, господа. Прошу за мной. У меня редко бывают гости, поэтому я немного отвык их принимать.

Тайницкий и Ржевский проследовали за Рейнфельдом в гостиную, обставленную вполне обычно. А ещё поручику подумалось, что это гостиная холостяка, который живёт один — ни матушки, ни тётушки, ни сестры рядом нет.

Иначе и подумать было нельзя, ведь прямо на столе стояла бутыль из белого стекла с напитком медового цвета. Явно не компот! А ведь ни одна женщина не позволит в своём доме вот так пить. Непременно заставит перелить напиток из бутыли в графин, ради красоты и изящества.

Рейнфельду, конечно, никто не указывал, как пить. Возле бутыли, уже опустевшей на четверть, стояли бокал и тарелка с нарезанной пастилой.

Ржевскому даже стало немного завидно, ведь напиток медового цвета выглядел очень маняще и будто светился в лучах вечернего солнца.

— Крупник? — отчего-то спросил поручик.

— Да, это крупник, — ответил Рейнфельд, убирая бутыль и остальное в шкаф. — Простите, что не угощаю. У вас же дело.

По счастью, хозяин флигеля как раз повернулся спиной, поэтому не видел, как Ржевский вдруг выпучил глаза и открыл рот, чтобы крикнуть: «Это она!», но в последний момент сдержался.

Поручик, помня о том, как пристав ржевской полиции чуть не принял его за сумасшедшего, решил всё-таки помолчать. Пожалуй, не следовало мешать Тайницкому вести допрос, а уж затем можно было бы раскрыть все карты.

— Прошу садиться, господа, — сказал Рейнфельд, указывая гостям на стулья возле опустевшего стола, и сам тоже сел. — Так что же вас ко мне привело? Что за деликатное дело.

Тайницкий начал с главного:

— Хотелось бы спросить, знакома ли вам фамилия Крестовский-Костяшкин.

— Как? — Рейнфельд как будто насторожился.

— Крестовский-Костяшкин.

— Нет, не знакома, — ответил Рейнфельд уже совершенно спокойно.

Тайницкий склонил голову набок, приглядываясь к добыче, будто коршун.

— А мне показалось, эта фамилия вызвала некий отклик в вашей душе.

— Нет-нет, — сказал Рейнфельд и почесал шею под левым ухом. — Просто сначала мне показалось, что это другая фамилия, действительно мне знакомая. А вот фамилию Крестовский-Костяшкин я не знаю.

— Странно, — сказал Тайницкий. — Ведь вы с господином Крестовским-Костяшкиным соседи, хоть и дальние.

— Ничего странного, — ответил Рейнфельд, — ведь я простой управляющий, хоть и дворянин. Местной публике я неинтересен, вот со мной и не знаются.

— Совсем?

— Совсем. А для чего? Жених я незавидный. К тому же в карты не играю, под гитару не пою, занимательные истории рассказывать не умею и танцую плохо, то есть для развлечения общества негоден.

— И сами местным обществом не интересуетесь? — уточнил Тайницкий.

— Именно так, — сказал Рейнфельд, снова почесав шею под ухом. — Поэтому фамилия Крестовский-Костяшкин мне незнакома.

Ржевский, по правде говоря, скучал и не мог дождаться, когда же Тайницкий выведет своего собеседника на чистую воду. От скуки поручик не столько вслушивался в слова, сколько наблюдал за движениями Рейнфельда и невольно начал приглядываться: «Что он там чешет?» Невзначай вспомнились слова полкового лекаря: «Не чеши, дольше заживать будет».