Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 141 – Иван Гамаюнов

Впрочем, от этого воспоминания самому захотелось почесаться. Левое плечо, на котором Крестовская-Костяшкина оставила следы своих ногтей, как будто зазудело.

Рейнфельд меж тем продолжал:

— Я вообще мало кого знаю из соседей. Если только по делу приходится с ними говорить. Например, из-за межевого спора. Но я, знаете ли, человек серьёзный. Если мне поручено управление этим имением, я буду отстаивать интересы своего нанимателя. Я не уступлю в споре лишь из любезности. Как видите, это ещё одна причина для окрестных помещиков не знаться со мной.

— Понимаю вас, — кивнул Тайницкий и выждал паузу, а собеседник вдруг отчего-то показал нетерпение:

— Господа, это всё? Или есть ещё вопросы?

— А вы куда-то торопитесь? — спросил Тайницкий.

— Никуда не тороплюсь. Но время уже довольно позднее, — заметил Рейнфельд. — Поэтому если у вас больше нет вопросов ко мне, то не буду задерживать.

Тайницкий снова посмотрел на него, как коршун на добычу.

— И вам совсем не интересно знать, почему чиновник по особым поручениям интересуется личностью вашего соседа Крестовского-Костяшкина?

— Нет, не интересно. А даже будь иначе, вы бы мне всё равно не сказали. Полагаю, что это государственный секрет.

Тайницкий нарочито задумался:

— Странно. Вот окрестные помещики, к которым я ездил и расспрашивал, всегда задавали мне этот вопрос. Даже не надеясь получить ответ, всё равно спрашивали. Проявляли живой интерес. Отчего же вы ведёте себя иначе?

— Даже не знаю, что вам на это ответить, — Рейнфельд развёл руками, затем положил руки на колени, а затем опять почесал шею в том же месте.

— А может быть, вы совершенно уверены, что дела вашего дальнего соседа никак на вас не отразятся? — спросил Тайницкий.

Рейнфельд собирался что-то ответить, но тут заметил, что Ржевский всё более внимательно приглядывается к его шее.

— А… А что это ваш спутник так на меня смотрит?

Поручик, сидя на стуле, аж на бок склонился, чтобы иметь лучший обзор. А затем, раз уж его манёвр всё равно заметили, вскочил и начал рассматривать шею Рейнфельда чуть ли не в упор:

— А что это у вас там?

— Ничего.

— А что это вы всё время чешете? — не отставал поручик.

Тайницкий не понял:

— Александр Аполлонович, в чём дело?

— Ива… то есть Пётр Петрович, попросите господина Рейнфельда снять платок и расстегнуть ворот рубашки, чтобы мы видели шею.

— Зачем? — по-прежнему не понимал Тайницкий.

— Там улика!

Тайницкий весьма заинтересовался:

— Родион Михайлович, если вас не затруднит, снимите платок и расстегните ворот рубашки.

— Может, совсем до гола раздеться? — возмутился Рейнфельд.

— Именем закона приказываю вам подчиниться, — грозным голосом произнёс Тайницкий и резко встал, угрожающе глядя на собеседника сверху вниз.

Это произвело впечатление даже на Ржевского, который давно отвык бояться своего приятеля-следователя.

Рейнфельд непослушными руками развязал платок, стащил с шеи, расстегнул ворот рубашки и как-то обречённо спросил:

— Ну что?

— Ну что? — повторил Тайницкий, обращаясь к Ржевскому, а поручик, очень довольный собой, ответил:

— Я так и думал: укус!

— Чей укус? — не понял Тайницкий, но обречённость в голосе Рейнфельда, конечно, подсказывала опытному следователю, что всё происходящее очень важно.

— Женский укус, — ответил Ржевский. — И даже больше скажу. Я могу назвать имя дамы, которая кусала. Это госпожа Барбара Крестовская-Костяшкина.