Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 21 – Иван Гамаюнов

— А она за это время рожала? — Тасенька покраснела ещё больше.

— Хм. — Ржевский задумался. — Нет, не рожала. Но к чему вы клоните, Таисия Ивановна?

— А есть ли у вас в деревне или поблизости некая знахарка? Ну, которая сведуща в женских делах.

— Не знаю, — поручик пожал плечами. — К чему вы клоните, Таисия Ивановна?

— Я полагаю, — Тасенька совсем зарделась, — что если Полуша, с которой вы состоите в связи, ушла и никому ничего не сказала, то она отправилась к знахарке.

— Зачем? — не понял Ржевский, но тут же догадался: — А! Полуша беременна?

— Думаю, да.

— А зачем пошла-то? За женской консультацией?

Тасенька со вздохом опустила глаза и уже не смущалась, а посмурнела.

— Если Полуша никому ничего не сказала, то, вероятно, она решила тайком избавиться от ребёнка.

— Ну… Если уж решила, то, может, так оно и лучше. — Ржевский почесал в затылке.

— А если до сих пор не вернулась, — продолжала Тасенька, — это значит, что ей там, у знахарки, стало плохо.

— Что⁈ — вскричал поручик и даже не заметил, что его собеседница аж подпрыгнула на скамейке. — Что же делать? — Ржевский кинулся было дальше по аллее, затем вернулся и в растерянности остановился на прежнем месте. — Что делать-то?

— Если всё действительно так… — К Тасеньке вернулась прежняя осторожность. — Если всё так, то надо как можно быстрее найти Полушу и показать хорошему доктору. А без врачебной помощи дело может кончиться плохо. — Она с натужной улыбкой продолжала: — Но вы не переживайте, Александр Аполлонович. Может, я ошиблась в догадках. Я же не провидица.

— А если не ошиблись? — Ржевский сел рядом на скамью. — Тасенька, едемте сейчас со мной. Поможете искать Полушу.

— Но чем я помогу? Знахарку вы найдёте и сами.

— А если не найду? — Ржевский вскочил и начал ходить перед скамейкой туда-сюда. — А если там ещё загвоздка возникнет? Мне ж придётся опять ехать к вам за советом, а это долго. — Он схватился за голову. — Тасенька, ну не понимаю я ничего в женских делах!

— Александр Аполлонович, я тоже в этом понимаю мало. Я ведь даже не замужем, а в книгах о многом умалчивается, так что чтением не восполнить пробелов.

Ржевский перестал ходить взад-вперёд и держаться за голову, но не успокоился:

— Вы понимаете мало, а я вообще ни х… — На звуке «х» поручик вдруг опомнился и закончил неожиданно прилично: — … нихт ферштейн. Так, что ли, по-немецки «не понимаю»? — Он молитвенно сложил руки: — Тасенька, поедемте! Мне без вас никак. Даже если вы мне на бумаге всю диспозицию нарисуете, я и тогда не буду уверен, что разберусь. Поедемте.

Собеседница в волнении закусила губу и, наконец, согласилась:

— Хорошо. Ведь если из-за моей нерешительности случится беда, то я…

— Вот и прекрасно. — Ржевский облегчённо выдохнул.

— Но я могу поехать только с бабушкой, — сказала Тасенька. — Одной мне никак нельзя. А если не удастся её уговорить…

— Это предоставьте уладить мне, — сказал Ржевский и предложил Тасеньке локоть, чтобы вести её обратно в беседку.

* * *

Возвращаясь в беседку, Ржевский увидел ту же картину, которую наблюдал, когда уходил. Все Бобричи, сидя за столом и забыв о чае, весьма пристально смотрели на гостя. И для этого были причины. Петя Бобрич боялся потерять Тасеньку. Алексей Михайлович, желая счастья сыну, не хотел упускать такую невестку, да и за дочерей беспокоился, ведь если бы Ржевский сошёлся с Тасенькой, то не смог бы стать женихом ни для Машеньки, ни для Настеньки. Жена Алексея Михайловича тоже беспокоилась обо всех трёх своих детях. Сёстры Бобрич беспокоились за себя и за брата.