Книга Поручик Ржевский и дама-вампир, страница 46 – Иван Гамаюнов

— Мне как-то тревожно. — Хозяйка дома вздохнула.

— Не тревожься, душечка. — Её муж улыбнулся. — Сосед всего-то разослал письма своим знакомым. — Бобрич задумался. — Хотя у него знакомых — половина уезда… Но не суть. В общем, сосед отправил письма, в том числе мне, с вопросом, знаю ли я что-нибудь о Крестовском-Костяшкине. Было это три недели назад, и я ответил, что ничего не знаю, но теперь, — Бобрич обернулся к Ржевскому, — я полагаю, что вам, Александр Аполлонович, надо бы встретиться с тем чиновником и переговорить. Вдруг он чем-нибудь поможет? Всё-таки из самого Петербурга! Лицо влиятельное.

— А как же я этого чиновника найду? — спросил Ржевский.

— Я напишу соседу и сообщу, что открылись важные обстоятельства, — ответил Бобрич. — Если он собирался передать сведения, куда следует, то должен знать, где найти чиновника.

— Ах! — воскликнула хозяйка дома. — Это и впрямь авантюра! А если нас обвинят в том, что мы разболтали государственный секрет? Одно дело, когда нам пишут. Мы не виноваты, что нам кто-то пишет. Но если мы сами начнём слать письма…

— Душечка, нам ведь нужно помочь Александру Аполлоновичу, — возразил Бобрич.

Его жена посмотрела на дочек, которые по-прежнему бросали на Ржевского кокетливые взгляды, затем что-то прикинула в уме и согласилась:

— Да, помочь нужно. По-соседски.

Поручик не слишком верил, что некий чиновник из Петербурга может оказаться полезным в поисках Полуши, но попытаться стоило. Ведь не так давно Ржевскому помог в одном щекотливом деле такой же чиновник — по имени Иван Иванович Тайницкий. Тоже из Петербурга. И тоже приезжал в Тверскую губернию с секретным предписанием.

«Чем чёрт не шутит! Может, что-то выйдет», — подумал поручик, а Бобричам сказал:

— Если сведёте с тем чиновником, буду очень признателен. Но это ведь не сегодня, а мне нельзя терять время.

— Больше не знаю, что посоветовать. — Старший Бобрич развёл руками, насколько позволяли сидевшие по бокам сын и Тасенька.

— Зато у Таисии Ивановны наверняка есть идея, — сказал Ржевский.

— Я полагаю, — живо откликнулась Тасенька, — что вам нужно съездить к Крестовскому-Костяшкину. Поезжайте и скажите этому господину, что вы передумали и хотите продать Полушу. И увидите, как он это примет. — Она оглядела всех вокруг, будто проверяя на них свою идею: — По лицу Крестовского-Костяшкина сразу станет ясно, если он украл Полушу. В первое мгновение он наверняка смутится, потому что подумает, что уличён. Затем попробует изобразить радость. Или скажет, что сам передумал и Полуша ему больше не нужна. В любом случае он поведёт себя странно, и это будет заметно.

— Внучка дело говорит, — добавила Белобровкина, которая всё расслышала, потому что Тасенька, весьма взволнованная, говорила громко. — Пусть у этого упыря есть театр, но сам-то упырь — не актёр, если в представлениях не участвует. А раз не актёр, то хорошенько притвориться не сумеет.

Хозяйка дома, волновавшаяся по всякому поводу, опять попросила:

— Пожалуйста, не надо об упырях! — Но, увы, её не слушали даже собственные дочки:

— Александр Аполлонович, а вы верите, что господин Крестовский-Костяшкин — упырь? Вам не страшно к нему ехать? — спросили Машенька и Настенька.

Лишь Петя молчал, хотя в прежние времена обязательно ввернул бы подходящую цитату из Канта. Младший Бобрич, слушая других, будто хотел что-то сказать, но не мог. Неужели из-за колдовства ведьмы?