Книга Мертвое зерно, страница 66 – Игорь Томин

Она кивнула, приняла как данность, не споря.

Максим выпрямился, отодвинул папку, снова подвинул обратно.

— Надя, – Максим опёрся ладонями о стол, наклонился, стараясь поймать её взгляд. – Последний раз спрашиваю по-человечески: где вы были в ту ночь, когда убили Сашку? Точно – по минутам. Мы оба понимаем, что дальше будет, если вы продолжите молчать. А я хочу вам помочь. Сейчас я ваш адвокат.

Она сглотнула, поёжилась, будто от сквозняка.

— Я никого не убивала, – сказала тихо. – Но и говорить… сейчас не могу.

— Не можете говорить мне – отправитесь в изолятор. – Туманский перестал обходить острые углы. – Сначала наш районный изолятор временного содержания: тесная камера на несколько человек, деревянные нары, матрасы, о которых не хочется вспоминать. Свет выключают поздно, включают рано, гулять – по расписанию, колючая проволока над головой. Через сорок восемь часов прокурор даст санкцию, и поедете уже в следственный изолятор. Женская камера, человек двенадцать-тринадцать, у каждой – своё место, свои правила. Дежурная по камере решает, кому первой умыться, кому первая пайка, кто на каких нарах. Передачи – по списку, в очереди. И это при условии, что здоровье позволит. Хотите туда?

Надя кивнула, не споря – будто молитву повторила.

— Значит, такая у меня судьба.

— Не судьба, – сорвалось у него. – Вы сами сейчас строите своё будущее. Впервые в жизни умоляю: расскажите мне всё. Я даже протокол позже составлю, если вы объясните мне сейчас – где вы были, с кем, зачем. Вы ведь что-то скрываете. Ради кого?

Пауза была длинной. Надя сжала пальцы в замок, выдохнула, будто решилась на какой-то отчаянный шаг.

— Я… – произнесла она. – Была… дома…

— Понятно, – кивнул Максим. – Значит, всё-таки поедете в камеру, где вас будут учить жить по чужим правилам. Вы уверены, что это лучше, чем сказать правду мне, одному здесь?

Она подняла глаза. В них стояла усталость, как вода в колодце.

— Вы читали «Мастера и Маргариту»? – спросила она неожиданно ровно. – Я для вас берегла экземпляр, совсем недавно издано. Там главная героиня Маргарита жертвует всем ради того, кого любит. Не потому что это рационально. Потому что иначе не может.

— Не читал и читать не хочу, – отрезал он достаточно резко, чтоб скрыть, как его задело. – Я сейчас не про книги.

— А я – про выбор, – прошептала она. – Про тот, который сделала. Я не отказываюсь от него.

— Вы ломаете себе жизнь, – произнёс он обречённо. – И я ничего уже не могу сделать, кроме как пойти по процедуре.

Он застегнул портфель, встал, на секунду задержался, словно давая шанс на последнюю попытку. Лампа бросала на стол их тени – две неровные фигуры, не желающие быть одинаковыми.

— Постановление будет готово сегодня, – сказал он уже без металлических нот, насколько мог мягко. – Я отправлю его прокурору утром.

Она не попросила пощады. Только подтянула к себе книгу и бережно провела ладонью по обложке, как по лицу близкого человека.

Максим прошёл по пустому коридору в учительскую, включил настольную лампу и сразу поставил на стол жестяную кружку. Налил воды из графина, сунул кипятильник, воткнул вилку в розетку. Поставил рядом пачку чая, не открывая. Бумаги сдвинул в ровный штабель. Поверх – чистый бланк постановления и тёмный прямоугольник копирки.