Книга Поймите меня правильно, страница 38 – Питер Чейни

После этого отправляюсь на Калье-Фердинандо.

Старита и впрямь оказывается толковым парнем. Выкладываю, что мне от него нужно, и прошу повторить. Он все усваивает с первого раза. Даю ему двадцать пять долларов и говорю, что если он все сделает так, как надо, то завтра у стойки администратора моего отеля его будут ждать еще двадцать пять. Он обещает сделать все, о чем я просил.

Моя просьба его ничуть не удивила, поскольку парни в Мехико ничему не удивляются.

Мне ли этого не знать!

К двум часам ночи возвращаюсь в «Эльвиру», нахожу служебный вход и говорю, что у меня договоренность о встрече с Селларой. Едва попав в ее гримерку, убеждаюсь: Селлара одинаково хороша как на сцене, так и вне ее.

Несколько лет назад, когда мне пришлось в Англии заниматься делом ван Зельден^[21], какой-то парень назвал ее «карманной Венерой». По-моему, Селлара тоже «карманная Венера». Она словно уменьшенная копия настоящей статуи, но с какими пропорциями!

Стою, пялюсь на эту крошку и думаю, что, пожалуй, впервые вижу настолько манящую красоту. Думаю, вид Селлары произвел бы настоящий переворот в организме какого-нибудь старого холостяка, ранее заявлявшего, что он скорее женится на гремучей змее, чем на женщине.

Волосы у нее зачесаны на испанский манер и украшены гребнем. Плечи прикрыты шалью, платье огненного цвета способно ослепить.

Думаю, вы догадываетесь, что я немного нервничаю. Вы же понимаете, что до сегодняшней ночи я эту дамочку не встречал. Историю про Мансанильо я высосал из пальца в расчете на то, что она ничего не помнит. Так оно и есть.

Селлара окидывает меня долгим взглядом, затем упирает руку в бок и, глядя мне прямо в глаза, говорит:

— Уайли, дорогуша, как же здорово снова тебя увидеть!

У нее прелестный голосок, похожий на птичье щебетанье. Когда она называет меня «дорогушей», я испытываю дрожь, не представляя, чего еще ожидать от этой дамочки. Подхожу и непринужденно протягиваю руку. Мало ли, Селларе захочется ее пожать. Но вместо этого малышка хватает мою руку и прижимается ко мне, а уже через мгновение наши лица оказываются совсем близко, и я целую ее, словно Роберт Тейлор^[22] в сцене крупным планом.

Говорю вам, олухи: это был такой поцелуй, что когда она отстраняется, я ощущаю себя дряхлым дедом, у которого отняли грелку.

— Да, малышка, – говорю я. – Чертовски приятно снова тебя видеть. А ведь славно мы проводили время в Мансанильо.

Селлара берет с гримировочного столика золотой портсигар, достает сигарету, а портсигар бросает мне.

— Безумно приятно было, – говорит она. – Уайли, а помнишь ночку, когда трое или четверо здоровенных лбов выволакивали тебя из «Каса Мехикали»? Утром Селларе пришлось бежать в полицию и строить им глазки, чтобы тебя отпустили. – Она закатывает глаза к небесам. – Карамба! Ну и буйствовал ты тогда!

Думаю, мне нужно срочно перевести разговор на другую тему, не то проколюсь на подробностях своего тогдашнего «буйства».

— Да, малышка, – с легкой усмешкой говорю я. – Те времена прошли, зато настоящее всегда с нами. Так куда мы отправимся сейчас?

Она клонит голову набок:

— Уайли, я знаю одно шикарное местечко. Называется «Эль доро». Поедем туда. Перекусим, выпьем, поговорим о… – она многозначительно смотрит на меня, – о том, что будем делать завтра.