Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 36 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Виллы нам это и будет стоить, — со вздохом тихо произнесла Мая. — Не меньше.

— А вот это еще вилами по воде писано, — шепотом откликнулась Мара.

— Мама! Тетя! Ну, что вы, как… — пристыдил их Даниэль, неотрывно следивший за каждым поворотом головы дядиной возлюбленной, словно сохранял в отдельных файлах все ее жесты.

— Вы спрашивали: вешалка или капельница я? — нарочито громко обратилась к собеседнику заметившая это Кристина. — Так вот. Я Кристина. И я ширма!

— Очень приятно. Жаль, что мой сын совершенно не умеет разбираться в девушках. Я Александр. Карин, а не мистер Шмуклер, как меня порой величают. — Он бросил короткий взгляд на Маю и Мару.

— Это лучше, чем Дюбарри, — уколола сестер Антигона.

— По совместительству, — не обратив на нее внимания, невозмутимо продолжал Карин, — тряпка и пылесос.

Мая скривилась:

— Что ты за человек?!

* * *

— Все как раз представляются. Значит, я вовремя, — послышался голос за спинами гостей.

— Неужели кто-то проявил оригинальность и вошел через дверь? — Карин обернулся первым.

— Простите меня за этот эпатажный жест. Кинорежиссер Джош Коэн из США к вашим услугам.

Огнеметчицы дружно зааплодировали. Каскадер сдержанно присоединился, поиграв мышцами.

— Ника! — воскликнул Коэн. — Наконец-то! Вы мой идеал! Русская Лара Крофт!

— Что ж! — Гузенко подошел к, очевидно, самому дорогому — во всех смыслах — гостю. — Все в сборе, и я могу открыть самую большую тайну: зачем мы здесь все сегодня собрались.

— Отпраздновать начало съемок кино, сценарий к которому я писала полгода, нет? — подалась вперед Ножкина.

— А мы с Марией учили роли, — поддержал Гурин.

В глазах Ники вспыхнула обида:

— Я тоже!

— Детка, — улыбнулась Ножкина, — я сама написала эти реплики. И точно знаю: там нечего учить!

— Как видите, — Гузенко слегка поклонился режиссеру, — мы еще не стали единой командой, Джош!

— Что поделать? Я люблю рассказчиков прекрасных историй и воплощающих их актеров. В этом мире страсти должны кипеть. Наша с вами доля скромнее. Мы должны с холодным сердцем вылить свою кровь через камеру на зрителя за его деньги.

— Верно! Но позвольте мне все же заметить, что в случае с этой картиной выражение «плоть и кровь» не фигурально. Отнюдь! Иначе зачем я, простой делец, продюсировавший раньше только комедии, полон решимости вложиться в затратный исторический, костюмированный, полный сцен с массовкой проект? Лучшие мастера спецэффектов, самые дорогие каскадеры, великий режиссер…

Мая и Мара недоуменно переглянулись. Александр закашлялся. Даниэль вновь уставился на Антигону, будто надеясь увидеть подробности на ее лице.

Продюсер занял место во главе стола, усадив рядом Антигону, и с бокалом кроваво-красного вина поднялся с роскошного стула.

— Несколько дней назад, — задумчиво произнес он, — гримеры сказали мне, что обворожительная Мария Строева, несомненная звезда отечественного кинематографа и женщина с большой буквы, — Гуров заметил, что его жена немного смутилась, — волнуется по поводу отведенной ей роли. Что ж… Однако сыграть женщину, которая сводит с ума всех мужчин, для Марии, я уверен, задача несложная. Да простит меня ее небезызвестный супруг, она так живет. Но главное, из-за чего я предложил именно этой актрисе роль рыжеволосой дочери еврейского чудака-старьевщика Ривы в «Легком дыхании» — не ее феноменальная, русалочья, колдовская красота, а ее сила. В театре, где она много лет служит, и в нашем, киношном, цеху ее ценят за несгибаемый характер и силу воли. Про нее каждый из нас, как старина Хич про Дитрих, может сказать, что не работал с лучшей актрисой, осветителем, оператором и режиссером.