Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 38 – Николай Леонов, Алексей Макеев

А не то рвану по следу —

Кто меня вернет? —

И на валенках уеду

В сорок пятый год.

В сорок пятом угадаю,

Там, где — боже мой! —

Будет мама молодая

И отец живой.

— Спасибо, Ваня, — тихо сказал Гузенко. — Если когда-нибудь снимем фильм о Шпаликове, буду знать, кого позвать на главную роль. Но в этом фильме я хочу вернуться в места детства наших с сестрами предков — членов древнего рода еврейских ювелиров, когда-то приехавших в Одессу из Праги, где создавали шедевры из золота и темных, как это вино, гранатов. Считалось, что Гольдарбы знали волшебный секрет, благодаря которому созданные ими украшения впитывали свет, чтобы раскрыть сияние драгоценных камней.

По семейной легенде, наш прапрапрадед сделал тот самый, купринский, гранатовый браслет. Сама фамилия клана — «Гольдарб» — означает на идише «ювелир».

Мая и Мара почтительно опустили головы, хотя от Гурова не укрылся их быстрый обмен взглядами. Как-то не одобряли сестры творческий замысел брата. «Это интересно», — подумал Гуров. Работа сыщика научила его видеть за подобными разногласиями груды скелетов, сотрясавшие по ночам своим возмущенным и гневным дрожанием антикварные, инкрустированные перламутром, набитые сплошь семейные тайнами, просторные шкафы.

— В тысяча девятьсот сорок первом все они были угнаны в гетто в Слободке, отдаленном одесском пригороде, и в течение полугода убиты румынскими солдатами, примкнувшими к вторжению нацистов в СССР.

Гурова, который в юности читал не только рассказы Бунина, но и серьезно изучал историю, эти сведения не удивили. Он прекрасно знал о Холокосте в Южной Пальмире и близлежащих городках Приднестровья.

Не менее осведомленными выглядели Вера Ножкина и голливудский гость Джош Коэн. Очевидно, оба были настоящими профи и изучили вопрос от и до.

Актеры, особенно Ника, казались удивленными. Каскадер и юные богини огня не отреагировали даже на упоминание Куприна. Tabula rasa, как сказал бы судмедэксперт Филин из команды Гурова, «чистый лист».

«Пожалуй, на роли княгини Веры Шеиной и ее преданного тайного поклонника Георгия Желткова, — с иронией подумал Гуров, — этих интеллектуалов не позовут».

Мая, Даниэль и Мара сидели с печальными лицами. Что ж, это объяснимо. Как и контраст, который им составляли Кристина и Александр. «Кажется, эти двое спелись и наблюдают за происходящим с едва скрываемым любопытством. И если отец Даниэля просто невозмутимый старый циник, которого забавляет недовольство жены, то его девушке придает сил совсем свежая обида.

Кристина поняла, что возлюбленный пригласил ее не для того, чтобы представить семье. А чтобы показать родственникам, что влюблен не в дядину любовницу, возомнившую себя неземным существом. Откровенную охотницу за деньгами и ролями Антигону.

Интересно, от кого богатый наследник хотел скрыть пылкую влюбленность? От проницательного отца? Грозных матери с теткой, которые прочат ему в жены лишь чистокровную, желательно с приданым, еврейку? Дяди, который не видит в нем конкурента, но может под настроение закрыть продвижение в семейном бизнесе? Или от самой Антигоны, для которой не упавший к ее ногам мужчина — вызов и цель?»

— Кто-то же выжил?.. — осторожно прервала всеобщее молчание Ника.

— Красавица Ханна Гольдарб, ставшая перед войной Гузенко.