Онлайн книга «Кровавый вечер у продюсера»
|
— Мухомор ты мой! Блинов поешь. Я вчера, — Мария заговорила как бы между прочим, — слышала, как Стас говорил с кем-то про Вику Федорову… Гуров знал, что когда-то сам себя выдал, услышав от кого-то из ее коллег о приезде Виктории в СССР в восемьдесят восьмом году. На похоронах Зои Федоровой она не была из-за запрета на выезд от советских властей. А может быть, просто побоялась гнева врагов матери, в том числе ее убийцы. Жена тогда сразу почувствовала его нервное напряжение. Но разговора о Виктории никогда не заводила. Этот призрак был слишком гордым, слишком красивым, слишком незабываемым, чтобы добавлять ему силы ревностью. И Мария молчала несколько лет. — Знаешь, я ведь была на открытой встрече с ней во ВГИКе тогда, в восемьдесят восьмом году. Ее спросили, почему она так резко оборвала все связи с родной страной и уехала. А она ответила, что всегда видела себя скорее не как актрису, а как модель. Гуров молчал. — Еще был вопрос, сожалеет ли она о чем-то. И дочь Зои Федоровой сказала, что только об одном. — О чем? — О том, что не заработала в Штатах денег на поездку в Ванкувер. На аукцион в «Heffel Fine Art». Представляешь? Сыграть Женю в «До свидания, мальчики», Дуню Раскольникову в «Преступлении и наказании», глухонемую танцовщицу в «Двое» — и мечтать о захолустном аукционе черти где. Хотя если нет денег на дорогу от США до Канады, о большем мечтать не приходится. — Все бывает, — безразлично проговорил Гуров. * * * Когда Лев зашел за Стасом, тот в своем коттедже тоже сидел с кислой миной перед омлетом. Зато вся выпечка была съедена. — Только Наталье не говори, — поймав насмешливый взгляд друга, попросил Крячко. — Не переживай. Не скажу. Лучше поделись мыслями вот о чем. В восемьдесят восьмом Виктория Федорова была в Москве. На встрече со студентами сказала, что хотела бы побывать на аукционе «Heffel Fine Art». — Похоже, «Осень во Франции» Эмили Карр не первая картина из коллекции, перешедшей к Григорию Гузенко и сестрам Шмуклер от предков, которую продали Хеффелям… — Тоже думаю, что именно канадцам в восьмидесятых был продан украденный у Зои Федоровой Матисс. В восемьдесят восьмом канадский аукционный дом решил выставить картину на торги, и Виктория узнала об этом. — Захотела приобрести картину в память о матери? — И поговорить с сыновьями Кеннета Хеффеля о том, откуда их картина, в надежде, что это может привести к убийце. — Тогда почему в итоге поехала не в Ванкувер, а в Москву? — Думаю, приезд в СССР ей оплатили люди из окружения могущественных бывших мужей: кинорежиссера Георгия Асатиани, экономиста Сергея Благоволина, кинодраматурга Валентина Ежова. — А ты в курсе ее биографии, я смотрю! — Просто хорошо знаю эту среду, — сухо ответил Гуров. — Как считаешь: могла Федорова попытаться попросить своих покровителей о более дорогой помощи? — сразу перевел на другую тему Крячко. — Дать ей денег на поездку в Ванкувер и покупку Матисса? — Большие деньги… Но надо узнать, с кем она встречалась, когда приезжала в Москву, и кто был на встрече с ней во ВГИКе в те дни. — Моя жена, — коротко сказал Гуров. — О как!.. — Мир тесен. — Значит, узнаем, кто там еще кого потеснил. — Начать предлагаю с Карина. Кому как не богемному искусствоведу знать о картинах, выставленных на аукционах, и посещать творческие встречи с актрисами, чьи родственники торговали антиквариатом? |