Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 84 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Я передам соавтору, — сухо поблагодарил Коэн.

— А что, — светским тоном поинтересовалась Ножкина, — автор «Мертвых душ» еще жив?

Коэн изобразил усталость гения от наступающего мещанства, поправив брендовые темные очки.

— Слушайте, даже мы понимаем, что это Гоголь! — подпрыгнула в кресле Кира.

— Что значит «даже мы»?! — возмутилась ее словами Кора. — Я читала эту книжку. Все четыре тома.

— Четыре тома, — повернулась к ней Кристина, — это «Война и мир». «Мир» в смысле «люди». А не боевые действия, как можно подумать…

Кора раскрыла рот:

— Офигеть!

Кинозал загудел, как на скандальной премьере. Все тыкали пальцами друг в друга, но больше обвиняли безучастного Коэна. Казалось, тот даже не слышит выпадов людей, которые еще недавно превозносили его.

— Пожалуйста, сохраняйте спокойствие! — попытался навести порядок Крячко.

Наконец Александр Карин перекричал всех:

— Есть у кого-то идеи, как киноведческий анализ, любезно проведенный милиционерами, объясняет, зачем сюда приехал этот тип?

— Ответ в его творчестве, — уверенно ответил Гуров, и все затихли.

— Прочтете лекцию о сублимации? — вскинул брови Коэн. — Серьезно? Мне в свое время хватило дорогущего мастер-класса Макки. Но — как угодно…

— О цитатах. В «Bounty Hunter» вы наполнили сны главного героя видениями с иллюстраций Марка Шагала к «Мертвым душам».

На экране последовательно появились гравюры с вечеринкой у губернатора и кибиткой Чичикова, которая неслась к поместью Манилова.

Режиссер вальяжно поднялся с места и подошел к аппарату попкорна:

— Хочу соответствовать фарсу, который вы, полковник, с коллегами здесь устроили.

— А в чем фарс? — вмешался Портнов.

— Например, в том, что творца визуального искусства обвиняют в отсылках к полотнам Шагала. Марк Шагал — великий художник, чьи полотна дышат культурой моего народа. Что здесь особенного?

— То, что Шагал был родом из местечка Лиозно неподалеку от Витебска. А в Витебске учился и жил. И героев Гоголя он изобразил на улицах этого города.

— И что? — Коэн со скучающим видом забросил горсть попкорна в рот.

— А то, что в вашем фильме на рисунки Шагала добавлены герои, которых изначально там не было.

— Возможно.

— Вот, например, как выглядит канонический вариант гравюры «Город NN». — Кадр за спиной Гурова сменился изображением городской улицы с идущими по мосткам дамой и мальчиком, торговыми рядами и особнячками. Вывеска на одном из них гласила «Питейный дом». — А вот ваш вариант.

— Домов больше, — выпалила Кристина.

— И на лишнем — вывеска «Ювелир Коэн».

— Болем Бушиба, художник и аниматор «Disney», вообще добавляет свою фамилию в каждый фильм! Плебей Тарантино вечно лезет в собственный кадр, который и так трещит по швам от аллюзий ко всей мировой культуре, от Ренессанса до вестернов!

— Плебей, — Ножкина показала пальцами кавычки, — Тарантино с пятнадцати лет работал в кинопрокате, а потому склонен к эклектике! Это другое.

— Именно! — согласилась Ника.

На экране появился кадр, изображавший отъезд Чичикова из города NN.

— А как вы объясните присутствие этих людей на переднем плане? — обратился к Коэну Гуров.

Джош пожал плечами, словно впервые увидел степенную пару под деревом. Коренастый мужчина сжимал тонкую, как лиана, руку женщины с лебединой шеей и маленьким лицом в ворохе мягких кудрей. Ее ноги в туфельках без каблуков будто парили над землей, и казалось, он удерживает ее рядом своим усилием, чтобы она не упорхнула, как все мечты.