Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 85 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Полет фантазии. Или вы хотите школьное сочинение о том, что хотел сказать автор? Мне казалось, здесь собрались не обыватели, а коллеги, которым достаточно, что художник сам знает, что имел в виду.

— Просто этот полет фантазии удивительным образом совпадает с образами супругов Хаима и Иды Коэнов (он владел ювелирной лавкой, кстати) с фотографии, конфискованной у них по прибытии в витебское гетто. Снимок уцелел и сейчас представлен в Витебском областном краеведческом музее.

— Печальная история, но… — попытался свернуть разговор Коэн.

— Фото было сделано в местном ателье в трех копиях, — продолжал давить Гуров. — Вторую незадолго до оккупации города Коэны успели отослать Полине Глатман в Ленинград. Третью — дальней родне из Нью-Йорка, где детей все равно растили на старинных русских сказках и советских фильмах…

— «Сказке о царе Салтане», — Мая покрылась красными пятнами от гнева, — например?

— То есть, по-вашему, я пересек океан, чтобы убить своего нанимателя за эти дела давно минувших дней? — Коэн налил себе «Колы» и с шумом сделал глоток из трубочки.

— Вполне, — улыбнулась Мария, незаметно подмигнув мужу, — в духе людей из мира кино.

— Так по-голливудски! — согласилась Ника.

— Во всяком случае, — произнес Гуров, — убить вы его не успели. Вас опередил настоящий душитель. Но, как творческий человек, вы внесли в его деяние свои штрихи. Подтащили труп к экрану и повесили, как насекомое, чтобы убийство выглядело ритуальным. Это бы отвело подозрения от вас. Кроме того, вы засунули в рот Григория Львовича продовольственную карточку, какие давали блокадникам, чтобы отомстить ему лично и напугать остальную семью. Ведь вы ненавидели их всех за то, как они наслаждались богатством, полученным за обманутые надежды евреев в войну.

— Дрянь! — закричала Мая.

— И я, — вздохнул, глядя на нее, Гуров, — вас в этом не виню.

— Я действительно презираю этих людей, — с некоторой благодарностью посмотрел на него Коэн. — И я хотел отомстить им за гибель троюродной сестры моей матери и трех кузин. Они могли спастись. Прожить долгую жизнь в Штатах. Но этому помешал даже не нацизм, а алчность людей из моего народа, чьи потомки благоденствуют в окружении роскоши.

— Вы приехали, чтобы отомстить?

— Да. Но не с помощью удавки. Я хотел намекнуть Гузенко, что знаю правду, показав ему продовольственную карточку и талисман моей семьи. — Джош достал из кармана кулон в виде золотого слитка. — Но за ужином продюсер рассказал об уникальной пленке. Я понял, что на ней могут быть погибшие в Слободке члены моей семьи. И пришел к нему, чтобы увидеть фильм первым. Если бы выяснилось, что это чудовище действительно отыскало такое видео, я бы простил праздность и подлость всей этой мерзкой семьи. Но, когда я пришел сюда, он уже был убит, а пленка похищена.

— И вы лишь оставили карточку у него во рту?

— Должен же я был хоть что-то сделать!

— И вы ему поверите? — закричала Мая.

— Да, — кивнул Гуров. — Потому что на подлокотниках кресла, в котором убили Гузенко, прежде чем перенести тело, были обнаружены не его потожировые следы. Григория Львовича убил совершенно другой человек.

* * *

— То есть этот… гастролер, — Сладкова с презрением посмотрела на Коэна, — не виновен? Тогда скажите уже, кому из них я могу с чистой совестью расцарапать рожу? Кто-то же убил моего щедрого Дамблдора, в конце концов!