Онлайн книга «Кровавый вечер у продюсера»
|
Она побарабанила тонкими пальчиками в золотых кольцах по подлокотнику. — Хотите услышать от меня подтверждение, — спросил Гуров, — что вам это тоже не удалось? Сладкова на мгновение потеряла дар речи. Но мгновенно овладела с собой. — Так и знала, — Ника ткнула пальцем в более удачливую соперницу, — что ты мечтала его извести! — И зачем мне это? Меня, в отличие от тебя, он продолжал баловать! Будь он жив, я бы получила это поместье! Не то что ты! Мая смерила ее презрительным взглядом: — Не говори гоп, пока не перепрыгнешь… — Вы хотели убить его, как всех пожилых любовников, начиная с совратившего вас отчима. Сладкова подалась вперед. Портнов с наручниками наизготове сразу встал за ее креслом. — Вот это, — присвистнул в наступившей тишине Карин, — поворот! Ребятки, я бы назвал наше дружное молчание гробовым. — Вы выросли в неблагополучной семье. — Гуров спокойно встретил полный ненависти взгляд Сладковой. — Ваша мать сидела за убийство сожителя. Тетка с мужем использовали вас как инкубатор для своего ребенка, который погиб, так как они не решились отвезти вас на роды в больницу. — Кому какое дело? — Анька Десерт обвела всех жестким и злым взглядом. Она ухмыльнулась, заметив, что Даниэль опустил глаза. — Любовь прошла, завяли помидоры? — спросила она. — Ваш отчим задохнулся в воде, — продолжал Гуров. — Да, он был пьян. Но это вы оглушили его и, затащив на глубину, утопили! — Он нашел меня спустя годы и пытался шантажировать! — Сладкова всхлипнула. — Обещал рассказать всем, какая я грязная… — Вряд ли жрицы любви, с которыми вы работали, — заметил сыщик, — были бы сильно удивлены. Особенно если учесть, какое удовольствие вам доставляло душить мужчин. В России были жертвы, кроме родственника-совратителя? Или вы начали убивать во Франции? Ее голос стал деловито сухим: — Не понимаю, о чем вы говорите. — О том, почему ваш французский сутенер с облегчением продал вас русскому бизнесмену за бесценок. Как жрица любви, вы были очень востребованы. А значит, он избавился от вас из-за какой-то проблемы. Так что вы делали? Подмешивали пожилым клиентам вещества, вызывающие удушье, в то, что предлагали вместе употребить? Все ахнули. — Да как вы смеете? Зачем мне это делать? — Сладкова сжала кулаки. — Вы ненавидите пожилых мужчин. Все они — суррогаты дяди, соблазнившего вас с ведома тетки. — Нет!.. Анна вскочила и крикнула это ему в лицо. Ее красивое лицо в миг преобразилось, будто она и впрямь была мистической вейлой — коварной и хищной птицей. Прежде сладкий, нарочито детский голосок Анны стал глухим и безжизненным, будто отдал с тем криком всю силу: — Моя мать, Лида Сладкова, правда была пьянчужкой, бедовой бабенкой, которую шпыняли всей коммунальной квартирой. В те редкие моменты, когда она вспоминала обо мне, приносила куль монпансье. Отсюда и кличка — Анька Десерт… Как-то она привела домой очередного собутыльника, спившегося вдовца из хибары напротив, и отключилась под ним… в самый ответственный момент. Он потащил на кровать меня, попытавшись взять прям под боком у спящей матери. Она проснулась от моих всхлипываний и нашей возни… Откуда что взялось? — Анна смотрела перед собой, будто снова видела то, что происходило в доме ее детства, и стены роскошного домашнего кинозала на Рублевском шоссе истончились до фанеры с ошметком выцветших обоев в давно снесенной квартире. — Мать придушила его пояском халата. Потом стащила на пол и ударила ножом. А мне велела говорить, что я спала, когда они начали ругаться за столом, и проснулась, только когда он ее колошматил, а она его ножом пырнула. Оборонялась и убила. |