Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 41 – Миринэ Ли

Впрочем, что иронично, та же внимательность не дает расслабиться. И она решает отложить разговоры до ночи. Они лежат лицом к лицу, она — спиной к окну, чтобы лунный свет проливался на его лицо, а ее лицо оставалось в тени. Так она сможет ловить каждую его реакцию, а он не увидит ничего. Первым делом надо испытать свою правдоподобность. И она решает с этим не тянуть. Ставит вопрос ребром.

— Я сильно изменилась? Выгляжу иначе? — спрашивает она. Спрашивает приветливо и спокойно, но сердце так и рвется из груди.

— Да, — медленно отвечает он. Он вспоминает, что в течение дня подмечал на ее лице особенности, которых не было раньше. Маленькие круглые точки, напоминающие оспинки. А можно сказать, что это мелкие ожоги от разлетевшихся искр. Второе кажется более убедительным, учитывая бесконечные бомбежки времен войны, воспоминания о которых еще болезненно свежи в его памяти.

Да и говорит она иначе. Ее голос как будто смягчился. Лишился прежней звенящей силы. И все-таки он знает, что она пропала еще подростком. А теперь она зрелая женщина. Некоторые перемены естественны и неизбежны, убеждает он себя. Здесь важнее то, что он чувствует. А чувствует он всю ту же энергию, все тот же восторг. Без нее, в постоянном ожидании, любовь пустила корни глубже.

— Ты стала еще прекраснее, — говорит он.

И снова она чувствует, как сердце уходит в пятки, как ее охватывают и радость, и печаль. С губ слетает странный смешок, отчего она напоминает девочку, счастливую девочку. А она и правда счастлива; и еще ей очень страшно. Она спрашивает себя, заслуживает ли такое счастье. И хочет верить, что да.

Она быстро учится. Послевоенный Пхеньян — прекрасное место для человека с ее складом ума. Всего пару лет назад здесь были руины: после ковровых бомбардировок американских ВВС во время Корейской войны от города камня на камне не осталось. У войны не было удовлетворительного завершения, злорадствующего победителя: кровавый пат привел к перемирию между США и Северной Кореей, после чего страна осталась разделенной надвое. Но народ Северной Кореи не терял духа, распаленный идеологией и пропагандой Коммунистической партии, тогда еще молодой и красивой. Партия сказала, что они справятся сами, в отличие от неверного южного брата, который уже побежал клянчить помощь за рубежом, особенно у янки. Народ и техника работали как единое целое, чтобы сделать страну величайшей в мире; «Рай рабочих на земле» — гласил их девиз, горящий красными буквами над воротами каждого завода и лаборатории, наряду с другими лозунгами — хвалами отцу-основателю Ким Ир Сену. Партия постоянно снабжала народ словами и образами, осуждавшими их брата-предателя; народ точно знал, что на улицах Сеула до сих пор полно голодных сирот и попрошаек, тогда как в их городе-чуде, Пхеньяне, каждый день вырастает новое современное здание. Ей, как и многим другим, нравится город, хоть она и не поддается пропаганде, звучащей на каждом углу: она знает иностранные языки, уже повидала мир и не может верить им всей душой. Но ей не составляет труда подыгрывать, раз город стал убежищем для их любящей крепкой семьи, какой у нее никогда прежде не было.

Они живут в одном из пхеньянских домов-«гармоник». Дом напоминает край губной гармошки: череда прямых линий, ломающихся под углом, — все ради эффективности, ничего — ради уединения. Жилые помещения разделены хлипкими стенами, словно зерна в кукурузном початке, поэтому подслушивание — обыденная часть жизни, как и затхлый воздух длинных узких коридоров — этих вагонов-теплушек, куда редко проникает солнечный свет. Порой ночной сквозняк, проносясь из одного конца коридора в другой, завывает высоким фальцетом, словно и впрямь играет на губной гармошке.