Книга 8 жизней госпожи Мук, страница 84 – Миринэ Ли

Ми Хи проснулась перед самым рассветом и проникла в кабинет пастора выполнить свое первое задание. На ней были маска и резиновые перчатки, позаимствованные из шкафа дьяконицы Кан. Ми Хи замешкалась на секунду перед тем, как отвинтить крышку баллончика, но сделала все как надо. Впрочем, по своему обыкновению, она импровизировала: вместо того, чтобы покрыть радио активным порошком все пальто, она ограничилась полами, чтобы владелец случайно не вдохнул его и не коснулся руками. По той же причине она оставила чистыми ручки чемодана и шнурки.

Без пастора Руссо у Ми Хи освободилось много времени. Она читала книги из его кабинета. Три раза в неделю ходила в парк Дунлинь. Навещала с поддельными документами соседние китайские рынки, чтобы освежить разговорный мандаринский. Прогуливаясь по парку, она повторяла длинный список кодовых сигналов, заученный наизусть: например, апельсиновая шкурка на месте контакта значила «Я в опасности»; кожура от личи — «Завтра уезжаю из страны»; ветка в форме рогатки — «Срочно нужен контакт сегодня ночью». Она всегда проверяла тайник — пятую скамью от северного конца тропинки, идущей вдоль северо-западной стены, — не только для того, чтобы не пропустить сигнал или передачу, но и чтобы отогнать незваных гостей вроде белок, которые могли нарушить коммуникацию, нанеся свой сор.

А еще, гуляя по парку, она думала о пасторе Руссо. «Как же плохо я его знаю», — вдруг поняла Ми Хи. Она не имела ни малейшего представления о его личной жизни. С кем он общается в свободное время? Какие-то случайные люди из ГБР это уже выяснили, проследив за ним с мини-счетчиком Гейгера. Она даже, как ни странно, заревновала к этим безликим агентам. Она работала с Адриеном Руссо лицом к лицу каждый день, но узнала лишь совсем немного. ГБР держала каждого агента в его собственной оболочке секретности, позволяя касаться только своей части «слона»: здесь — широкий веер уха, там — змеиный шланг хобота, дальше — необъятная колонна ноги. Но всю картину целиком видело только руководство. «Надежный шпион — мертвый шпион, — такой шуткой ГБР однажды поделился товарищ Чха. — Потому что только мертвый не предаст», — добавил он с ледяным смешком.

Однажды Ми Хи спросила маму, общалась ли она с кем-нибудь, с кем общаться запрещено. Она кивнула.

— На первом же задании, конечно. Это обычно бывает в начале, милая, — ответила она. Дело было в Пхаджу, в южнокорейском районе у тридцать восьмой параллели, где она собирала разведданные об американской армии, расположенной на южной стороне границы. — Я притворялась сумасшедшей девочкой, сиротой, чтобы ходить где вздумается, и меня почти никто не трогал.

Но мальчишки в деревне не оставляли ее в покое. Издевались, как могут только мальчишки в этом возрасте. Бедняжки, говорила о них мама, их лишили детства замученные войной родители.

— Но был один паренек, с таким же жестоким отцом, как мой, и вот он каким-то чудом сохранил невинность, — прошептала мама. Тот мальчишка, хоть и тщетно, старался защитить ее от летящих камней, приносил ей на порог рыбу, которую ловил в Имджингане, чтобы она не голодала, однажды даже подарил букетик полевых цветов.

— А однажды, после сезона дождей, я нашла его у себя на пороге в крови и без сознания. — Даже зная, что может выдать себя, она на руках отнесла его в ближайшую больницу. Ее ханбок весь пропитался его кровью. — Мальчишка, к моей великой радости, выжил, и скоро мне пришлось уехать.