Книга Леди и повеса, страница 42 – Лоретта Чейз

— Шарлотта, давай-ка лучше я возьму вожжи, – сказала Лиззи. – Ты не видишь, куда правишь… Да осторожней же!

Два часа спустя

Дариус дал волю злости, после чего поручил Гудбоди навести порядок в библиотеке. При таком количестве прислуги, камердинер сможет расставить книги по местам в мгновение ока. Это чем-то займет горничных, которыми леди Литби не смогла рационально распорядиться.

Дариус знал, что слуги неукоснительно соблюдают порядок. Каждой горничной был поручен свой фронт работ в определенной части дома. Более того, даже самым приближенным к хозяину служанкам не позволялось на участках других слуг делать ничего, за исключением вытирания пыли. Но лучше всех обязанности распределял Гудбоди, который всегда знал, что к чему.

Интересоваться уборкой Дариуса заставил бы лишь тот факт, если бы среди служанок попадались хорошенькие. Поскольку таких не нашлось, он оставил все на камердинера и пошел в конюшню, где всем заправлял один конюх по имени Джоэл Роджерс.

Дариус обещал посмотреть на плитку на полу и решить, нужно ли ее менять вместе со старой канализацией.

Когда он подходил к конюшне, оттуда выбежал конюх.

— Значит, вы слышали, сэр? – спросил Роджерс. – Я оседлал кобылу, подумал, она вам понадобится.

— Что слышал? – не понял вопроса Дариус и насторожился.

— О происшествии, сэр. На дороге.

На мгновение мир похолодел и поплыл перед глазами, словно окутанный холодным туманом.

— Каком происшествии? – невозмутимо спросил Дариус.

— С леди Шарлоттой и леди Литби, – ответил конюх. – Слышал я, что они угодили в рытвину, и у них отлетело колесо.

Перед внутренним взором Дариуса появилась искалеченная Шарлотта, которую на стремянке несли к дому. Чтобы отогнать кошмар, он начал расспрашивать конюха. Тот мало что знал. Новость он услышал от кузнеца, который узнал экипаж, когда проезжал мимо.

Дариус тотчас же вскочил в седло.

Место происшествия он нашел быстро, хотя из-за рытвин скорость замедлилась. Он увидел на обочине коляску. Одно колесо сломалось, была повреждена ось.

Потом он заметил пятна крови. Логика подсказывала, что они не обязательно говорят о несчастье. Логика твердила, что, если бы случилось и впрямь что-то ужасное, весть об этом моментально разнеслась бы по всей округе. Поскольку дорога проходила по его владениям, люди бы барабанили ему в окна.

Логика с тем же успехом могла разговаривать с деревом.

Дариус поскакал в Литби-холл с такой скоростью, какую позволяла полная рытвин дорога.

Подъехав к дому, он увидел, что с виду там все как обычно. Из открытых окон не слышалось ни плача, ни стенаний. Слуги не толпились на улице в ожидании новостей, как это обычно бывает в несчастье.

Дариус посмотрел на окна второго этажа. Он вспомнил леди Шарлотту, вспомнил, как она обмахивала его платком наполовину оголенную грудь. Вспомнил ее дурманящий аромат.

Он представил, как шторы на выходящем на запад окне внезапно отдернутся, за ними покажется выходящая из ванны дама, обнаженная, как Венера на полотне Боттичелли, с распущенными по плечам белокурыми волосами, и полуденное солнце играет на ее шелковистой коже.

«Ты что, спятил? – спросил он себя. – Лучше надейся, что не случилось ничего хуже, чем ее желание принять ванну. Надейся, что она цела и невредима».

Дойдя до конюшни, он услышал крик.