Книга Леди и повеса, страница 44 – Лоретта Чейз

— Мистер Карсингтон… – начала она.

— Слышал, с вами несчастье случилось, – сказал Дариус. – Я видел на обочине вашу коляску со сломанным колесом. И заволновался.

Точнее сказать – запаниковал. Он никогда не паниковал. Никогда. За всю жизнь. Даже когда отец вызвал его в «застенок инквизиции».

Паника – это состояние полной иррациональности.

Черт подери, да что с ним такое?

— Колесо провалилось в рытвину, и коляска перевернулась, – непринужденно ответила Шарлотта. – Ничего страшного, но Белинда перепугалась, подпрыгнула, и ось поранила ей плечо.

— Но вы не пострадали, – заметил он. – А как леди Литби?

— О, все хорошо, – нетерпеливо бросила она. – Мы бывали в передрягах и похуже. Мимо проезжал полковник Моррель, он нам и помог.

Дариус заставил себя не рявкнуть при упоминании Морреля. На врагов и соперников рявкают животные. Он не животное, а человек, который не считает Морреля ни врагом, ни соперником.

Но пока Дариус стоял и спокойно ее слушал, он с сожалением заметил, что в темном уголке его существа беспокойно зашевелилась примитивная собственническая сущность.

— Он освободил Белинду от упряжи и сдвинул коляску с дороги, – продолжала леди Шарлотта. – Но у Белинды трещина на ноге…

— Позвольте заметить, сэр, – вступил в разговор кучер. – Кобыла приписана ко мне, но только ее светлость…

— Ты что, говоришь, что ее светлость не в себе, да?! – взбеленился конюх, вздернув подбородок и идя на кучера. – Да она все лучше тебя знает.

— Дженкинс, я не потерплю никаких перебранок! – твердо заявила Шарлотта.

Конюх отступил, но не унялся.

— В таких случаях надо черной мазью мазать, – пробурчал он. Он посмотрел на Дариуса. – Вот хочу вас спросить, сэр…

— Коли спрашиваете, я бы порекомендовал сначала сделать припарку, – коротко бросил Дариус. – Измельченные отруби с кипятком и льняным семенем.

Дженкинс с триумфом посмотрел на кучера. Тот от стыда стал пунцовым.

— Не хочу проявить неуважение к джентльмену, но ваша светлость всегда использует черную мазь, – проговорил он.

— Сделаем припарку, как рекомендует джентльмен, – заключила леди Шарлотта, поворачиваясь к кобыле. – Может, ты и не знаешь, Фьюкс, это знаменитый мистер Карсингтон, который написал трактат о свиньях. Мы все знаем, как к этой работе относится лорд Литби. Все, что мистер Карсингтон скажет по поводу скота, должно приниматься на веру.

Фьюкс что-то пробормотал. Потом бросил убийственный взгляд на Дженкинса и гордо вышел из конюшни.

— Может, джентльмен будет так добр, что скажет ее светлости, насколько безопасно поручить кобылу моим заботам? – попросил Дженкинс. – Ведь теперь костоправ и коновал пока что не у дел…

Его заискивающий взгляд на хозяйку лишал его слова всякого намека на неуважение.

Дариус догадался, что Дженкинс тоже знает леди Шарлотту с самого детства.

Она сунула конюху тряпку.

— В будущем будьте добры разрешать свои споры вне конюшни, где вас никто не услышит – вы подаете дурной пример другим слугам, – и не пугайте лошадей.

Дженкинс извинился, и Шарлотта гордой походкой вышла из конюшни. Дариус последовал за ней.

— Смею заметить, докучливый у вас кучер, – сказал он.

Шарлотта свернула на посыпанную гравием дорожку.

— Не знаю, что такое нашло на Фьюкса, – посетовала она.

— Думаю, пьянство, судя по его лицу и поведению, – ответил Дариус.