Книга Леди и повеса, страница 50 – Лоретта Чейз

Лиззи вздернула темные брови.

— Спор? Выходит, ты поэтому так задержалась?

— Я не могла уйти, – ответила Шарлотта, и это было чистой правдой. – Лиззи, этот Фьюкс просто ужас. Мистер Карсингтон сказал, что он был пьян. Спасибо ему, что Фьюкс проиграл спор, но он пришел в ярость. Я боюсь, как бы он не выместил злобу на других лошадях или на конюхах. Надо сказать папе, как только он вернется.

Как всегда, Лиззи ухватилась за самую суть.

— Конечно, дорогая. Прими ванну, я сама этим займусь и скажу отцу.

Она ушла, а Молли пошла распорядиться насчет ванны.

Наконец, оставшись одна, Шарлотта подошла к зеркалу.

Все обстояло хуже, гораздо хуже, чем она представляла, пусть и нарисовала в уме безрадостную картину.

Чепец испачкался, кружева порвались. Лицо у нее было грязное, как у лондонского бродяжки. Волосы висели клочьями, в них застряла солома. Один из крючков лифа оторвался, оставив дыру, а оборка была в грязи и скомкалась. Грязь и земля на лифе, рукавах и юбке. Бахрома на подоле свисала клочьями.

Какой у нее смешной вид. Даже острые приступы стыда не смогли бороться с этой комедией. Да, она дура, но…

— О боги – прошептала Шарлотта – И он целовал… вот это?

И тут она принялась хохотать.

Вечер воскресенья 23 июня

Когда полковник Моррель вернулся домой после долгого вечера, проведенного в Истхэм-холле, он увидел, что его камердинер Кеннинг, как всегда, ждет его приезда. Верный слуга полковника был сухопарым мужчиной небольшого роста лет сорока с круглой и лысой, как коленка, головой. Вообще-то, он не был совершенно лысым, однако он терпеть не мог беспорядочно растущие клочки волос и поэтому брил голову.

Можно сказать, что Кеннинг к тому же гладко «выбривал» своих коллег, выдаивая у них всю информацию до последней капли.

Полковник протянул ему шляпу и перчатки.

— Надеюсь, вы хорошо провели вечер, сэр, – сказал камердинер.

Но хозяин ничего не ответил. Не было нужды. Кеннинг служил у него с юных лет, и они понимали друг друга с полувзгляда.

— У его светлости опять разыгралась подагра, – ответил полковник.

— Печально слышать, – сказал Кеннинг. Понимая хозяина с полувзгляда, ему не требовалось добавлять, что печально ему потому, что подагра у его светлости не разыгралась сильнее – например, до смерти.

Полковник Моррель стал подниматься по лестнице, камердинер следовал за ним.

— Слышал, что после сегодняшней службы в церкви миссис Бэджли нахваливала средство мистера Карсингтона от артрита.

Полковник промолчал, как обычно, но принял эту информацию к сведению. Карсингтон заискивает перед соседями. Любой здравомыслящий человек стал бы заискивать перед миссис Бэджли. Когда вы ей нравитесь, она не испытывает к вам раздражения.

— Похоже, у него есть лекарство от всего, – продолжал Кеннинг. – Включая травму лошади в Литби-холле.

Полковник Моррель оглянулся и посмотрел на камердинера.

— Ты это о кучере? – спросил он.

— Да, сэр. Он положил глаз на служанку молодой хозяйки Молли, а та дала ему отставку.

— Очень хорошо помню, – отозвался полковник. – Он лечил израненные чувства изрядными порциями джина. Надо было уволить его до того, как они уехали из Лондона.

Можно было подумать, что вездесущая миссис Бэджли обратила бы на это внимание лорда Литби. Поскольку она этого не сделала – или же его светлость по обыкновению пропустил ее слова мимо ушей, – полковнику придется искать способ отделаться от Фьюкса прежде, чем тот по пьяной лавочке убьет будущую леди Истхэм.