Книга Измена! Это (не) твой ребенок!, страница 12 – Мила Романова

— Я здесь, потому что он шантажирует меня, — я говорила тихо, чтобы Алиса не слышала, — Я не хочу его возвращать. А ты? Что, боишься, что он что-то узнает?

Вика отшатнулась. Это был точный удар.

— Он никогда не узнает правды! — прошипела она, её лицо исказилось. — Слушай меня, Настя. Завтра он делает тест ДНК, не так ли? Я сделаю всё, чтобы этот тест… не подтвердился.

Она быстро вышла, бросив на меня ненавидящий взгляд.

Я осталась стоять, с Алисой на руках. Виктория. Невеста. Соперница. Она перешла к активным действиям. Моя жизнь в этой золотой клетке становилась всё более опасной. Завтрашний день — это не только тест ДНК, это битва за правду и за мою дочь.

Напряжение в доме было таким густым, что его можно было резать ножом. Утро, предназначенное для официальной процедуры забора образцов ДНК, походило на начало казни. Я сидела в гостевой комнате, прижимая к себе Алису. Моя маленькая дочка недоуменно смотрела на меня, чувствуя мою тревогу, но не понимая ее причин.

«Алиса, мой маленький комочек. Сколько же ей пришлось пережить из-за моей гордости, из-за моей роковой лжи! Это всё моя вина,» — горько думала я.

Кирилл, холодный и отчужденный, ждал приезда лаборанта. Он был одет в строгий черный костюм, словно на деловую встречу, а не на процедуру, которая должна была решить судьбу его семьи. Он не смотрел на меня, не смотрел на дочь, он смотрел только на часы на своем запястье, желая поскорее поставить точку.

Первой в доме появилась Виктория. Она была одета в элегантный брючный костюм от известного дизайнера, а ее глаза блестели от нервной, почти лихорадочной решимости. Она приехала, чтобы контролировать ситуацию и, как я чувствовала, предотвратить любой шанс на правду.

— Кирюш, я поговорила с нашими друзьями из «МедЭксперт». Они обещали ускорить анализ, — проворковала Вика, совершенно по-хозяйски поглаживая Кирилла по плечу.

Я заметила, как на секунду дрогнул ее правый глаз. Это был едва уловимый нервный тик, который выдавал ее панику. Она не просто ускорила. Я была уверена — она уже всё подстроила. Я почти слышала ее ядовитый шепот, который она наверняка произнесла в трубку: «Этот тест должен быть отрицательным, любой ценой. Иначе ты лишишься всех моих контрактов».

Когда приехал сотрудник лаборатории, Кирилл был максимально официален. Он требовал соблюдения всех протоколов, смотрел на пробирки и пломбы, словно пытаясь найти подвох в этой тщательно спланированной процедуре. Он хотел получить неоспоримый, документально подтвержденный факт, который, по его убеждению, должен был подтвердить мою вину и его право на полную власть над ребенком, который принадлежал другому.

Образцы были собраны, опечатаны и отправлены. Виктория тут же сопроводила курьера до машины, словно присматривала за ценным грузом. Проходя мимо меня, она небрежно бросила, не понижая голоса, чтобы Кирилл наверняка услышал:

— Не волнуйся, Настенька. Скоро ты сможешь вернуться к своим кредитам и начать новую, честную жизнь. Без иллюзий. Без Кирилла.

Я молча смотрела ей вслед. Я знала, что она сделала. Но мне нечего было противопоставить ее деньгам и связям. Да и, откровенно говоря, мне нечего было противопоставить ее намерениям. Я ещё любила Кирилла, но бороться за него, за его внимание и его растаявшее доверие, я точно не стану.