Книга Дочь реки, страница 239 – Елена Счастная

Гроза и сама уж устала ждать хоть какого-то решения. Но и верить перестала в то, что Ярдар теперь потребует ее крови. Под самую ночь только она вернулась в свою горницу уже измаявшись думать, ворочать в тяжелой, как наковальня, голове разметанные на куски мысли о грядущем. И только собралась было спать укладываться, полагаясь во всем на Владивоя, как он сам явился. Изрядно во хмелю, но добродушно усталый. Прогнал Меленьку, которая хлопотала в горнице, только принеся ведро студеной воды: разбавить кипяток для умывания.

Он присел у стола, уперев туманный взгляд в открытое оконце, за которым на залитом бледнеющим закатным светом небоскате уже проступали первые звезды.

— Я отдам ярлу все козарское золото. Не по добру оно мне досталось, так пусть лучше его станет, — проговорил негромко словно бы сам себе. — Такая вира его, кажется, устроила.

Гроза бездумно сделала несколько шагов к нему, хоть и не особо-то хотела приближаться. Знала, что видит он ее почти насквозь через эту тонкую исподку, что на ней осталась. И знала, будь закутана в плотный кожух, его взгляд, что обрушился так внезапно и тяжко, все равно останется таким же раскаленным. Владивой нетвердо провел рукой по волосам, разбирая пальцами чуть встрепанные ветром пряди.

— Спасибо, — едва слышно уронила Гроза, невольно приглядываясь к нему.

И чувствуя отчего-то ту горечь, которой было пронизано каждое движение князя. Каждый вдох и выдох, словно он в задымленной бане сидел. Он протянул руку и, обхватив ее за бедро, рывком притянул к себе: слишком близко подошла. Зря. Владивой уткнулся лицом в ее живот, скользя ладонями вверх до талии, сминая пальцами, шаря губами поверх ткани, словно бы в поисках тепла ее кожи.

— Люблю тебя, Гроза. Невыносимо…

Она отодрала от себя его руки и шагнула прочь.

— Я благодарна тебе, что вступился, — ответила холодно, едва выдавливая слово за словом из будто бы окаменевшей груди. — Но больше тебе мне дать нечего.

Владивой уперся ладонями в колени и встал. Улыбнулся чему-то.

— Всему свое время.

Ярдар Медный не стал гостить в Волоцке слишком долго. Только дал своим воинам время отойти от княжеского пира в честь примирения и в знак того, что никаких обид между правителями больше нет — и обратно засобирался. Погрузили заветный ларь с золотом, который два хирдманна едва поднять сумели, на телегу и отправились к пристани. На сей раз Гроза не опасалась выйти во двор, чтобы проводить варягов в обратный путь, а больше — убедиться, что они и впрямь ушли

— и станется так, что больше не вернутся. Еще долго она видела ярко горящие под светом Ока волосы ярла, как удалялся он за воротами вдоль улицы. И облегчение ощущала страшное, словно бы отступил пожар, который норовил сжечь ее дотла, уничтожить, не оставив ни следа, ни памяти.

И как ни обошлось в этот раз, а другая весть не позже, чем через два дня после отбытия варягов прибила ее неподъемным валуном. Вернулись сваты из Белого Дола. Казалось, вот недавно они выехали из детинца, а вот уж прошло, оказывается, немало две седмицы с того дня. Гроза, мелко содрогаясь от волнения, едва не первой во двор выбежала, встречая воеводу, а тот уж ее высматривал среди остальных, кто успел из любопытства собраться у ворот.

И уже по сумрачному взору Вихрата можно было понять, что услышанным от Ратши он недоволен. Гроза подумала в первый миг, как увидела отряд, что среди них может быть и сам отец, но так его и не нашла взглядом.