Книга Отравленный исток, страница 126 – Елена Счастная

Все молчали, будто только и ждали от неё какого слова. Даже мальчишки, что шумели во дворе, будто притихли. Млада взглянула на Хальвдана в попытке понять по его лицу, о чём он сейчас думает. Воевода смотрел на неё слегка удивлённо, как человек, который услышал зараз много необычного, но в то же время тепло. Даже его глаза будто бы перестали быть льдисто-синими и отливали теперь цветом нагретой морской волны.

— Что случилось, теперь уже не поправишь, — с трудом отведя взгляд от верега, проговорила Млада вмиг осипшим голосом. — Но мы ещё можем не допустить беды в грядущем. Если ты можешь, Богша, провести обряд, то так тому и быть. Мне нужны силы, чтобы сдерживать Корибута. И в Кирият вернуться.

Волхв покивал и коротко тронул её руки.

— Сейчас тебе нужно отдыхать до дня Семаргла. Силы тебе понадобятся. Моя жена Ружа позаботится о тебе.

Он кивнул на хозяйку, а затем одарил Младу и Ведану участливым взглядом и ушёл. И как бы ни хотелось расспросить его ещё о многом, пришлось призвать всё своё терпение. Похоже, на этот раз они оказались в нужном месте. Теперь всё станет, как должно.

В избу заглянул старший сын Богши и позвал Ведану с Хальвданом за собой. Их решили поселить в другом доме. Верег только и успел обернуться напоследок. Вокруг стало тихо.

Ружа подошла с кружкой очередного отвара, напомнив о том времени, когда приходилось лежать, не вставая, под присмотром Лерха. Млада скривилась, но выпила его. Через пару мгновений её сморил сон.

* * *

Утро Семарглова дня выдалось солнечным и тёплым. В веси еще до рассвета поднялась лёгкая суматоха. Слишком рано зазвучали голоса на улице, залаяли-заворчали растревоженные собаки, перекрывая пение петухов.

Началась подготовка к празднику.

Млада, взбудораженная домашней суетой, тоже вскочила ни свет, ни заря, принялась помогать Руже таскать из кладовой посуду для общего стола, что накроют вечером на берегу реки Мелинки — дочки Нейры, которая торопилась к ней с востока.

Сыновья хозяйки, те что по малости лет еще не покинули родительского дома, вертелись под ногами и только мешали. Какой день они просили посмотреть на Призрак. Млада с напускной снисходительностью вынимала перед ними меч из ножен. Мальцы восхищенно охали, осторожно касались пальцами иссечённого рунами клинка, а стоило убрать его, через некоторое время просили показать снова. Ружа только посмеивалась.

Рогл тоже недавно смог встать с постели. Теперь он собирался идти к берегу, чтобы помогать складывать костры и расставлять столы. Насиделся без дела.

Перво-наперво, как пришёл в себя, он, шлепая босыми ногами по полу, доплёлся до лавки Млады. Ранним утром, когда ещё все спали. Будто знал, что та без сна уже давно сверлит взглядом потолок.

Он сел рядом и тихо сказал:

— Спасибо.

А Млада просто встала и, притянув его к себе, обняла. Она и правда была рада тому, что он жив. Кожу жгло от его прикосновений — вновь проснувшаяся в нём сила Забвения словно отторгала её — но это можно было вытерпеть. В конце концов, Млада никогда его не обнимала вот так. Просто потому что хотелось обнять родного человека, которого едва не потеряла.

С того дня Рогл совсем приободрился, хоть какое-то время ещё был слаб. Но он споро шёл на поправку. И, думается, в том оказалась не только заслуга Млады.