Книга Отравленный исток, страница 131 – Елена Счастная

И Млада хотела сказать. Так много… Но ни одного дельного слова не шло на ум. Они душили, но не хотели складываться вместе, чтобы обрести хоть какой-то смысл. Чтобы ласкать, а не ранить; удержать, а не оттолкнуть. Словно она разучилась говорить. Слова плыли в голове прозрачными тенями и все казались такими глупыми, пустыми. Важным было только то, что Хальвдан вернулся. Самым важным на свете. Его широкие тёплые ладони на плечах. Его голос. Рассерженный, но оттого не менее родной. Его запах. Знакомый, терпкий, будоражащий до дрожи и возмутительной слабости в коленях.

Отчаявшись выдавить из себя хоть звук, она просто обхватила лицо Хальвдана ладонями и поцеловала его в губы так крепко, как могла. Исступленно, точно на пороге смерти. Будто отпустишь, сделаешь хоть шаг назад — и рухнешь в пропасть. Хальвдан только на мгновение замер, а потом стиснул её в объятиях, ответил уверенно и требовательно. Стало жарко. Млада прильнула сильнее, всё больше дурея от сплетения её дыхания с дыханием верега.

Треснул ворот платья, когда Хальвдан рванул завязки на нём, и его разгорячённые губы скользнули вниз по шее, по оголённому плечу. Слетела с головы лента и, тихо звякнув колтами, упала на землю.

Он подхватил Младу и мягко опустил на короткую траву, что заколола спину через ткань. Затем выпрямился и скинул рубаху. Холодное серебро выплывшей на небо луны облизало его кожу, очертило каждую мышцу. Млада не удержалась: беззастенчиво любуясь, провела рукой по его широкой груди и животу — по тонкой светлой дорожке волос. Хальвдан склонился и снова впился поцелуем, а его жёсткие ладони юркнули под платье, касаясь кожи бесстыдно и властно.

Они торопливо освобождались от одежды, хватались друг за друга, ласкали нетерпеливо и жадно, будто утром канет в бездну весь мир. Кровь неслась по телу, билась в кончиках пальцев, ворочалась в груди.

— Хальвдан… — чужим голосом хрипло выдохнула Млада, когда верег взял её.

Она повторила бы сотню раз его имя, сильное и неистовое, как он сам, звенящее и несокрушимое, как скалы Севера. Но, задыхаясь в окутавшей тело горячей истоме, только тихо стонала, полностью отдаваясь на волю Хальвдана и его рук. Слишком долго она ждала, слишком долго прятала от себя своё желание. А теперь не могла насытиться прикосновениями верега, его близостью.

— Смотри на меня, — шепнул он, мазнув жарким дыханием по шее.

И Млада смотрела, растворяясь в синеве глаз, чувствуя только движение его бёдер и отклики своего тела, что ластилось к нему будто само по себе. Срывалось в галоп бешено стучащее сердце. Испарина блестела на коже Хальвдана, и упруго перекатывались мышцы на его руках. Внутри нарастало звенящее напряжение, как капля воды на кончике листа. Вздрагивало, томило. И оборвалось. Захлестнуло всё вокруг подрагивающей лавиной рвущего на части, острого, как лезвие кинжала, наслаждения. Пронизало тело и схлынуло, забрав все силы.

Млада со всхлипом хватанула воздух. Послушно выгнулась под чуткой ладонью Хальвдана. Эхом прокатился её вскрик между деревьев.

Холодили пальцы вырванные с корнями пучки травы, щекотал ноздри пряный, душный запах.

Хальвдан пророкотал что-то глухо, крепко обхватил Младу за талию, рванулся последний раз и замер. А затем прижал её к прохладной земле, провёл губами по плечу, легонько прихватывая кожу, коснулся отчаянно бьющейся на шее жилки.