Книга Молия, страница 283 – Маргарита Серрон

— Моля держись, я мигом, любимая, — Киан не понял, что говорил на своем родном языке и девушка все равно бы не поняла, что он бормочет. Как только он увидел ее худую, изможденную, балансирующую в одном шаге от смерти, он сразу забыл о своей обиде. Можно пылать ненавистью к сильному, коварному врагу, но как можно ненавидеть беззащитное умирающее создание? Жрец сел в машину и помчался к соседям. Назад он ехал уже с коробкой, полной продуктов и одежды для его женщины. Соседка как раз сварила свежий мясной бульон. Киан остудил и немного разбавил наваристый бульон. Он приподнял Молю, оперев ее спину на подушки и начал с ложки ее кормить.

Еда так вкусно пахла, что Моле пришлось проснуться. Она раскрыла глаза и увидела, что перед ней сидит Киан, настоящий, живой. Он кормил ее, вытирая салфеткой пролившийся суп с ее подбородка. Это было волшебством. Но как только Моля вспомнила, что жрец хочет забрать ее ребенка она сразу ощетинилась и замкнулась. Ему придется убить ее, чтобы сделать это. Она будет жить, будет терпеть его общество, но лишь для того, чтобы родить ребенка и убежать из его дома, который стал ей тюрьмой, от любимого, который превратился в тюремщика.

Киан сразу почувствовал перемены в настроении девушки, это был хороший знак. Ненависть горела в синих как лед глазах. Мужчина молча кормил землянку, чувствуя, как ее взгляд прожигает его дотла. Он и сам на нее так смотрел еще недавно. Круговорот энергии в пространстве. Что посеешь, то и пожнешь. Стараясь говорить нейтральным тоном, он произнес:

— Вот и хорошо, теперь я буду заботиться о тебе и о моем ребенке. Ты настолько эгоистична, что думала все это время только о себе, купаясь в собственных чувствах. Какой же ты матерью будешь, если не понимаешь прописных истин? — Киан давил и давил, вызывая эмоции. Ему нужна была пусть отрицательная, но реакция. Лишь бы вырвать ее из состояния безразличия и апатии.

— Я буду прекрасной матерью, самой лучшей во вселенной, — Моля говорила с трудом, но молчать она не могла, слишком уж много накопилась обиды, — Но ты это не увидишь, как и не увидишь своего ребенка.

Моля перешла на шёпот, потому что в горле у нее все пересохло. Киан поднес к ее губам воду и насильно заставил сделать несколько глотков.

— Сейчас я тебя протру. От тебя воняет, ты не мылась вечность?

Моля сглотнула, она уже давно потеряла счет времени и ей наплевать было как она выглядит и как от нее пахнет. Она не была женщиной, она чувствовала себя инкубатором для воспроизводства маленьких жрецов. Эту мысль ей внушил Киан и она плотно засела у нее в голове.

— Какое тебе до меня дело? Ты отказался от меня, я тебе не нужна и мое грязное тело, это моя проблема, а не твоя. Так даже интереснее, еще один повод для ненависти. Землянка — грязнуля, она недостойна великого жреца. Вот и катись из моей спальни, а то запачкаешься. Инкубатор может и в грязи ребенка вынашивать, — Моля еще не могла двигаться, но ее язык уже прекрасно работал, выдавая порции яда одну за одной. Она слишком долго молчала и желчь накопилась в ней в огромном количестве.

— Я свой инкубатор буду держать в чистоте, — Киан разорвал грязную рубашку с тела женщины и понес ее в ванную. Моля была легкая как пушинка. Киану хотелось плакать и драть себе волосы, когда он увидел ее ручки-веточки и впалый живот, который должен был наоборот расти и развиваться. Это он виноват во всем, но ему даже и в голову не могло прийти, что землянка такая чувствительная и не совсем разумная. Ни одна бы женщина в его мире не стала бы так реагировать. Чтобы не происходило, они всегда действовали логически, не поддаваясь глубоким эмоциям, на которые они были не способны. Но жрец забыл, что его женщина была землянкой и жила чувствами, по правилам о которых он ничего не знал. Он разделся и сам лег с Молей в большую ванную, чтобы ему было удобнее ее держать и мыть. Он помыл ей тело, нежно намыливая мочалкой и протирая каждый сантиметр, потом намылил голову, не отвлекаясь и не думая ни о чем. И только обтерев ее и высушив феном волосы, уложил назад в кровать. Моля мочала, не желая признаваться, как ей было хорошо в его сильных руках. Она ожила и слабый румянец покрыл ее щеки. Затем Киан поил ее теплым молоком с медом, рассказывая истории об их мире, об укладе жизни, о правилах и людях, которые отличались от землян. Моля слушала, раскрыв рот, точно зачарованная. Она еще не понимала с чем столкнулась и ее удивление было столь непосредственным, что на время вытеснило даже ненависть к жестокому жрецу. Киан заметил, как засияли глаза девушки, как хотела она его расспросить обо всем, что требовал ее пытливый ум, но она упорно молчала, наступая на горло своей любознательности. В душе жрец радовался, пусть не им она сейчас была заинтересована, ничего, он подождет. Он должен подготовить ее к новому миру, иначе она пропадет. Перед тем как заснуть, Моля решила пойти на компромисс, без которого план ее побега бы провалился.