Книга Пленница Повелителя песков, страница 2 – Елена Княжинская

Рано, слишком рано, успокаивала я себя. Еще пять лет покоя, мирной жизни, которую сами же люди отравляли бесконечными распрями. Нельзя дурным мыслям взять верх. Как бы не накликать беду.

Понимая, что не усну, я откинула полупрозрачный полог, нашла домашние туфли, встала. Надела халат поверх сорочки и вышла на балкон.

Тишина стояла такая, будто город вымер. Затишье перед бурей. Звезд на небе не видно, будто его заволокли тучи. Неужели мне послышалось? Откуда же это ощущение надвигающейся беды? Почему кожу покалывает, будто в нее впились крошечные отравленные иглы?

Творилось что-то недоброе. Я бы пошла к отцу, но он вряд ли станет слушать меня, ибо я родилась женщиной. Нашими добродетелями считались покорность, красота и невинность. Нас учили петь и танцевать, чтобы радовать своих мужей. Их счастье – наше счастье. Предназначение женщины в том, чтобы создавать уют в доме, ублажать мужчину и рожать от него детей, но ей никогда не сравниться с ним. Она не способна принимать важные решения, не ей давать советы. Так учили нас с детства – улыбаться и молчать, пока не спросят. Нас и не спрашивали.

Прекрасными и смиренными были мои старшие сестры. На них я должна была равняться. Об этом мне постоянно твердила моя мачеха Масуна. Из всех наложниц отца лишь она сумела выносить и родить ему сына, потому получила свободу и стала его законной женой. Мы недолюбливали друг друга, но не враждовали. К ней не имело смысла идти за помощью.

Если кому-то я и могла довериться, не боясь осуждения, то только Абхе. Она выслушает и поможет или хотя бы успокоит.

Дверь в комнату, в которой она жила, была приоткрыта. Все служанки спали, кроме Абхи. Узкая лежанка, служившая ей постелью, отказалась пуста.

Ведомая неясным чувством тревоги, я поднялась на террасу, по краю которой располагались растущие в горшках деревья и кустарники. Мы с сестрами немало времени проводили в рукотворном саду, слушали птиц в клетках, наслаждались теплом солнечных лучей.

— Дитя! – позвала меня Абха шепотом. – Ты пришла… вовремя…

Я выставила руки перед собой и пошла на звук ее голоса. Едва не споткнулась, когда нога зацепилась за что-то мягкое. Сдавленный стон заставил меня прислушаться и наклониться ниже.

Ледяная рука вцепилась в запястье. Страх сковал сердце.

— Я пыталась, но моих сил не хватило, – прошептала Абха. – Он идет. Берегись, Асия.

— Что ты сделала? Что случилось?

Я опустилась рядом с ней на колени. Прислушалась к хриплому рваному дыханию.

— Возьми, – Абха вложила мне в руку какой-то предмет, – он твой.

Вспышка молнии озарила небо. Я увидела кожаный шнурок со звездой. Перевела взгляд на воспитавшую меня женщину. Ее взгляд застыл. Грудь не поднималась. Не слышалось дыхание.

Кажется, я кричала. Вокруг собрались наложницы отца, служанки с лампами. Они помогли мне подняться, поддерживали. Теперь я видела больше: бездыханное тело Абхи и исписанный черными символами пол. Это были знаки жизни, древняя магия, призванная защитить город и его жителей, но люди не знали этого.

— Ведьма, – прошептала Зухра.

— Ведьма, – вторила ей Ингам.

Обидное слово разнеслось пожаром, мгновенно охватившем всех присутствующих. Женщины, не стесняясь, обвиняли Абху в колдовстве и проклинали ее. Стражники осеняли себя защитными знаками.