Книга Пленница Повелителя песков, страница 53 – Елена Княжинская

Будто почувствовав, что мне нужно побыть одной, Руфия покинула шатер. Я слышала, как она звала дочь, называла ее негодной девчонкой, а Абу обещала оторвать уши, если он хоть раз подойдет к ней. Сердилась, но вряд ли была способна исполнить свою угрозу. При всей внешней строгости, караван-джаным была доброй чуткой женщиной, которая, как мать, переживала за других, но никому не пыталась навязать свою волю. Я хотела бы быть похожей на нее.

Выплакав последние слезы, я чувствовала опустошение, но вместе с тем легкость. Я, наконец, осознала, что должна теперь рассчитывать только на себя. Отчего-то вспомнила, как впервые увидела Масуну. Она была не старше нынешней меня, когда появилась в гареме. Была тиха и неприметна. Больше слушала, чем говорила, и никогда ни с кем не спорила. Она и к отцу попала случайно, когда я попросила отдать мне Валию, но с той самой ночи в течение нескольких лет и не было ни одного дня, чтобы Рахим не звал ее к себе. Из рабыни она превратилась в жену наместника. Только ей было ведомо, как ей это удалось, что пришлось принести в жертву.

Я не желала повторять ее путь, но не видела иного выхода. Предательство Шафии изменило Зафара. В его сердце не осталось места жалости. Не стоило обманывать себя. В жизни моего отца тоже не было места любви, пока не появилась Масуна. Она сумела заполнить пустоту в его душе, отогреть его, завоевать расположение, хотя Рахим вряд ли сознавал, как много он значил для нее.

Повелитель песка, кажется, не избалован вниманием. Даже если дома его ждет целый гарем, пройдет достаточно времени, прежде чем мы доберемся до столицы. Все те женщины, даже самые прекрасные и желанные, далеко, а я рядом.

На седьмой день пути я уже не могла смотреть на вяленое мясо. Даже любимые прежде финики ела без удовольствия. Скучала по горячей пище, лепешкам и сладостям, по свежим фруктам. За непродолжительное время я изменилась сильнее, чем за несколько прошедших лет. Научилась ценить многое из того, что прежде принимала как данность: вкусные блюда, которые готовили люди, чьих имен я не знала, чистоту, каждую каплю воды.

— Как хочется плова! – вздохнула, глядя на звезды. – Или лепешек с сыром и зеленью.

— Завтра остановимся у колодца, наберем воды, напоим верблюдов. Поблизости можно найти сухие ветки для костра и камни для печи, – произнесла Руфия. Она обошла лагерь, как делала это каждый вечер, и вернулась к своему шатру. – Приготовишь что-нибудь?

— Я?

— Ты. Отдых и горячая пища нам всем не помешают. Если боишься, что не справишься, не переживай. Мы с Юминой поможем.

— Скорее я помогу, если позволишь, тетя. Я, – стыдно было признаться, – не умею готовить. Меня никто не учил этому.

— Твоя мать, тетки, бабушки, старшие сестры? Кто-то из женщин должен был рассказать тебе, как замешивать тесто, резать мясо, сколько специй класть.

— Нет, – покачала головой, чувствуя себя еще более одинокой, чем прежде. – Мама умерла, дав мне жизнь. Меня учили шить и вышивать, танцевать. Я разбираюсь в драгоценных камнях, знаю, как доставить удовольствие мужчине, но…

— Кто же ты, Асия? Я никогда не спрашивала прежде. Думала, Зафар решил взять с собой красивую девушку, но и в этом ошиблась.

— Я – дочь Рахима ибн Расула аль-Мерхана, бывшего наместника Рудрабада.