Книга Ртуть, страница 123 – Калли Харт

Я время от времени поглядывала, как голова Кэрриона болтается, ударяясь о бок вороного коня, и продолжала на него злиться. Мы между тем въезжали в темный лес. Была все-таки какая-то беспощадная справедливость в том, что рыжего ублюдка, пусть и находящегося в полном отрубе, секут низкие ветки деревьев. Кэррион заслужил каждый синяк, каждую царапину своим подлым поступком. Он солгал Кингфишеру. Почему? Что его заставило назваться Хейденом Фейном? Как это вообще произошло? Кингфишер спросил: «Как же звать-величать эту вонючую человекоподобную кучу дерьма? Не представишься ли, добрый молодец?» Или же он сказал: «Я здесь для того, чтобы доставить Хейдена Фейна в фейрийское королевство, где у него будет жратвы до фига и воды хоть залейся, а также мягкая перина – спи не хочу»? Потому что во втором случае Кэррион точно наврал бы не моргнув глазом, можно было не сомневаться.

Огни Зимнего дворца вскоре исчезли, звуки смолкли. Однако ни Кингфишера, ни лошадей объявшая нас беспросветная тьма, похоже, не волновала. Лошади уверенно шагали вперед, пофыркивая клубами пара, как будто не испытывали ни холода, ни страха. А темный лес между тем полнился странными завываниями, настолько напоминавшими человеческие голоса, что у меня все тело покрылось гусиной кожей и озноб не проходил. Мешок с лисом я держала перед собой, прижав к животу и наполовину прикрыв полой плаща. Оникс сжался в комочек и то скулил, то тявкал не переставая. Он словно хотел сделаться совсем маленьким и незаметным, но при этом производил столько шума, что я почти физически ощущала раздражение, волнами исходившее от Кингфишера, который ехал в десяти футах впереди. Воин пока ничего не сказал по поводу устроенной лисом истерики, но, видимо, потихоньку закипал, и это не сулило ничего хорошего.

Странные завывания прокатывались по лесу волнами, то приближаясь, то удаляясь от нас с неровными интервалами, пугая, заставляя меня дышать судорожно и отрывисто. В какой-то момент скорбный вой приблизился настолько, что мне показалось, кто-то умирающий от голода стонет прямо под копытами Аиды. Я вскрикнула, подпрыгнув в седле, и невольно задрала ноги повыше. Сердце отчаянно заколотилось в груди.

Кингфишер, остановив коня, обернулся ко мне и устало поинтересовался:

— Ну что там еще?

— Там… там… Да мы же сдохнем в это проклятом лесу! – выпалила я. – Ты что, оглох, дубина? Не слышишь вопли?

Он смерил меня таким взглядом, будто я была самой тупой и капризной девчонкой на свете.

— Это всего лишь тени, человек.

— Что значит – тени?

— Ну, отголоски, если хочешь. То, что осталось от живых существ, которые умерли в жутких мучениях.

Мой уровень паники подскочил еще на пару делений.

— В смысле – призраки?

— Призраки? – Кингфишер задумчиво нахмурился. – Мне этот термин незнаком. Я говорю о бесплотных сущностях, не имеющих физического воплощения. Они не могут причинить тебе вред. Более того, им даже неведомо, что ты здесь.

Боги ушедшие, я даже была не в силах сглотнуть: горло сдавило от ужаса.

— Тогда почему они так орут? – с трудом выдавила я.

— Они безостановочно переживают последние мгновения своей телесной жизни. Ты бы тоже орала без умолку, если бы умерла той смертью, что постигла каждого из них.

— Они погибли здесь, в этом лесу? – «Молчи, – заклинала я себя, – не спрашивай его, не смей, блин!» Но остановиться не могла. – Как это случилось?