Книга Ртуть, страница 131 – Калли Харт

— Звучит прикольно, правда?

— Как же я, песок мне в рот, Фишер, останусь целой и невредимой там, где идут боевые действия?!

В этот раз, когда он рассмеялся, его смех показался мне неискренним.

— Останешься, если будешь держаться поближе ко мне. Как можно ближе.

Я выпила три кружки пива и скормила Ониксу почти все тушеное мясо, которое заказал нам Кингфишер. От аромата, исходившего от миски, у меня слюнки текли, но я не могла проглотить ни кусочка. Кэррион валялся на конюшне. Кэррион гребаный Свифт, а не мой брат Хейден! Я связала себя кровным зароком, толком не разобравшись в том, к чему это меня обязывает и что я получу взамен. В лучшем случае мой брат сейчас прячется где-то в Зильварене – голодает, погибает от жажды и оглядывается на каждом шагу в страхе, что за ним пришли гвардейцы Мадры. В худшем случае он мертв по моей вине, и теперь уже ничего нельзя исправить. Так что да, аппетита у меня не было.

Рэн появился через два часа после того, как наши кружки с пивом и миски с мясом окончательно опустели. Я увидела, как он вошел – могучая фигура заслонила весь дверной проем таверны; с длинных, песочного цвета волос посыпался снег – и меня накрыла волна облегчения. Ну наконец-то в нашей компании зазвучит голос разума!

Сначала генерал Беликона заметил меня в уголке у камина, и тревожная складка у него между бровями мгновенно разгладилась. Когда же он увидел спину Кингфишера и черный капюшон, заулыбался так искренне и радостно, что у меня защемило сердце. Должно быть, те же эмоции отражались и на моем лице в первые пару секунд, когда Кингфишер вынес человека из резервуара со ртутью и я была уверена, что это Хейден. В те благословенные секунды, пока я думала, что мой брат жив и здоров… Ох, боги ушедшие…

Кингфишер обернулся, как только Рэн с широченной улыбкой подошел к нашему столику. Он встал, и генерал заключил его в крепкие объятия, весело похлопав по спине. Затем Рэн отстранился, не отпуская Кингфишера, на расстояние вытянутой руки, шумно выдохнул через нос, потрепал его по щеке и радостно сообщил:

— Ну, дружище, ты по уши в заднице!

— Эверлейн рвет и мечет! Она сказала, что больше с тобой не разговаривает. О чем ты вообще думал?!

Теперь перед Рэном тоже стояла кружка с пивом, а это означало, что мне принесли уже четвертую. Но опьянения я не чувствовала. Все тело у меня ныло, я зверски устала, злилась до усрачки, и единственное, о чем мечтала, – это о своей постели в Зильварене. Мечтать было не вредно, а Рэн как-никак привез новости, так что я собрала остатки сил в кулак и внимательно слушала жаркую дискуссию, которую мужчины вели яростным шепотом.

— У нас же был другой план, – сердито прошипел Рэн.

— Не смотри на меня так, это не я, а наша подружка, присутствующая здесь, его нарушила, – не менее сердито заявил Кингфишер. – Она хотела покончить с собой.

— Вранье! – возмутилась я. – Ничего такого я не хотела!

— Когда я ее нашел, она собиралась прыгнуть в резервуар без реликвии.

— У меня был твой перстень, дубина. Я думала, это и есть реликвия!

Кингфишер уставился на меня поверх кружки пива, и ртуть засеребрилась сильнее вокруг его правого зрачка, когда он одарил меня ироничным оскалом:

— Да ну? Перстень у тебя был? Мой, да? А не хочешь рассказать Рэну, как ты его у меня позаимствовала?