Книга Ртуть, страница 172 – Калли Харт

— Да ну? У тебя что, есть навык обращения с холодным оружием? Ты когда-нибудь фехтовала настоящим мечом с длинным клинком, а не какой-нибудь куцей самопальной железякой?

Я могла бы перерезать ему глотку тупым ножом для масла, лежавшим рядом с моей тарелкой, чтобы продемонстрировать свой навык обращения с холодным оружием. Запросто могла бы. Сегодня на Кингфишере не было латного воротника, и голая шея прямо-таки манила в нее что-нибудь воткнуть, а я пребывала в той самой степени бешенства, когда хочется резать и кромсать. Я осознала, что таращусь на его шею, лишь когда он приподнял подбородок и склонил голову набок, так что стали видны вздувшиеся вены. И опять на его губах заиграла знакомая гребаная ухмылочка. До ужаса хотелось стереть ее с этой самодовольной морды.

— Да, – процедила я в ответ на вопрос. Он понятия не имел, какой курс обучения боевым искусствам я прошла, пока была жива моя мать. Даже не догадывался, на что я способна. – Я умею махать мечом, и опыта у меня до фига. Мечи – они как кинжалы, только длинные. Берешь их и целишь острым кончиком прямо в…

— Лучше не продолжай, а то будет ужасно неловко, – перебив меня, промурлыкал Кингфишер. – У Рэнфиса сейчас удар случится.

— Да пошел ты, Фишер!

Он закусил нижнюю губу. Зеленые глаза весело блестели нефритом и живым серебром. Я уже знала это выражение лица – он от души забавлялся, и меня это выводило из себя.

— Рэн, объясни же ей разницу между мечами и кинжалами, – усмехнулся Кингфишер.

— Я не собираюсь ввязываться в вашу перепалку, – проворчал Рэн. – Буду счастлив показать тебе, чем ближний бой с применением кинжалов отличается от фехтования на мечах, завтра утром, Сейрис. А пока я намерен насладиться ужином. – Он повернулся к Кэрриону: – Кстати, какие боевые техники применяют гвардейцы Серебряного города?

Жулик будто только и ждал, когда его спросят, – он тотчас завел обстоятельный рассказ о приемах ближнего боя и о военной подготовке гвардейцев Мадры, выложил генералу все, что видел в Зильварене, и затеял с ним оживленную дискуссию. Могу поспорить, половину из того, что наболтал, он выдумал на ходу. Сама я в разговоре не участвовала: вела с Кингфишером незримую войну не на жизнь, а на смерть и не намерена была проигрывать.

Он кивнул на мою тарелку:

— Ешь, Оша. – Его губы шевельнулись, но он опять применил магию – голос прозвучал прямо у меня над ухом.

— Боги, прекрати так делать! – прошипела я.

— Почему? У тебя руки гусиной кожей покрываются, когда я так говорю.

— Мне это неприятно. – Я говорила тихо; невежливо шептаться, когда за столом есть другие гости, но Рэн и Кэррион, к счастью, в это время были заняты своим разговором, а у меня имелось что сказать Кингфишеру, и немало. – Ты применил силу кровного зарока, чтобы я не смогла выйти из спальни.

— Ну да, – не стал он отрицать.

— Нельзя было так делать.

— Почему нельзя?

— Поверить не могу, что должна это объяснять, – процедила я едва слышно. – Нельзя, потому что это неправильно. Нельзя заставлять людей делать то, чего они делать не хотят.

Кингфишер наконец съел кусок сыра, который держал в руке.

— Можно, если они добровольно дали кровный зарок, согласившись подчиняться чужой воле.

Рэн после этих его слов помрачнел, но продолжил беседу с Кэррионом.