Книга Ртуть, страница 338 – Калли Харт

— А потом я тебя укусил, – кивнул Таладаюс и быстро отвел взгляд, будто ему вдруг сделалось неловко. – Я заблокировал в твоей памяти воспоминания обо всем, что случилось после этого. Трансформация – тяжелый, болезненный процесс, и тот вампир, который провел обращение, может поставить ментальную защиту, чтобы уберечь своего подопечного от лишних…

— Разблокируй, – перебила я. – Убери защиту немедленно.

Таладаюс нахмурился, будто хотел отказаться, тем не менее кивнул:

— Если ты уверена в своем желании, я сниму защиту, но воспоминания о переходе могут нанести тебе душевную травму…

— Снимай! – отрезала я.

— Как скажешь.

Ему даже не понадобилось прикасаться ко мне. Только что я ничего не помнила после того момента, когда зубы Таладаюса впились мне в основание шеи. Ужасы, последовавшие затем, были окутаны туманом. А теперь туман в мгновение ока рассеялся. Я вспомнила.

Укус Таладаюса.

Кингфишер несет меня на руках, открывает теневой портал. Я лечу по лабиринту к резервуару со ртутью. Следует короткий, но содержательный разговор с Заретом. Кингфишер достает меня из ртутного портала. Они с Кэррионом о чем-то спорят так, будто вот-вот сцепятся и убьют друг друга.

Лоррет сидит у кровати, на которой я лежу. Он играет на каком-то струнном инструменте и тихо поет мне, пока я извиваюсь и мычу от боли.

Три дня я металась на этой кровати, в этой спальне, и умоляла Кингфишера прикончить меня, потому что не могла больше терпеть боль ни секунды.

А потом… я кого-то… укусила.

Мой взгляд метнулся к шее Таладаюса.

Я укусила его.

Он все прочел по моему лицу и улыбнулся. Склонив голову, показал мне шею с гладкой, безупречной кожей.

— Ты не причинила мне вреда, – сказал он. – Всего лишь поцарапала слегка.

— Почему я это сделала? – Я прижала ладонь ко рту, уже зная ответ, но страшась еще раз взглянуть в зеркало на свои зубы и принять эту истину.

— Кингфишеру уже пора быть здесь. – Таладаюс направился к двери.

— Нет, постой! Мне… – Я не знала, как ему сказать. – С одной стороны, я понимаю, что надо поблагодарить тебя за то, что ты спас мне жизнь.

— А с другой?

— С другой… хочу убить тебя за то, что ты это сделал, – прошептала я.

Вампир кивнул, разглядывая мыски своих кожаных туфель:

— Я долгое время чувствовал то же самое. Столетиями ненавидел себя за то, кем я стал, и жаждал уничтожить Малькольма. Я отчаянно хотел умереть, исчезнуть навсегда из этого мира.

— Что заставило тебя передумать?

Таладаюс улыбнулся – очень грустной улыбкой:

— Я не передумал. Просто мне не дали шанса уйти. Малькольм не отпустил. Однажды я пытался покончить с собой, и он запретил мне это делать впредь. А его слово было законом.

— Но теперь он мертв…

— И я свободен. – Таладаюс переступил с ноги на ногу. – Я еще не до конца осмыслил, что это для меня означает. Но в последнее время жить становится все интереснее. – Он смерил меня взглядом и слегка нахмурился, будто взвешивал то, что собирался сказать. Помолчав, продолжил: – Вечность может быть разной, алхимик. В раю. Или в аду. Тебе предложены два варианта бессмертия. Десять раз подумай, прежде чем выбрать свой.

Я заморгала, пытаясь примириться с новой версией Кэрриона Свифта, стоявшей передо мной.

Та же копна медно-рыжих волос в художественном беспорядке. Те же голубые глаза и плутовская улыбочка.