Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 84 – Анна Морская

Смочив кусок ткани в каком-то отваре трав, который все‑таки принесли, я аккуратно протерла края раны. Затем наложила свежую повязку, стараясь сделать ее достаточно плотной, но не слишком тугой.

Закончив, я села на край кровати, взяла Ноймарка за руку и прислушалась к его дыханию. Оно было ровным, хотя и поверхностным.

«Выживи» — мысленно взмолилась я. — «Пожалуйста, выживи. Я не прощу себя, если ты умрешь»

Ночью нашу дверь и правда пытались вскрыть, я не прогадала, приказав умертвию охранять вход. Его низкое рычание, к счастью, мгновенно отбило у неизвестных желание поживиться за наш счет.

Почти до утра я просидела у постели дияра, ловя каждый его вдох, и молясь, чтобы он пережил эту ночь.

Глаза слипались, спина затекла от неудобной позы на жестком стуле, но я боялась даже на мгновение сомкнуть веки, словно, уснув, могла пропустить тот миг, когда его дыхание прервется.

В какой‑то момент усталость все же взяла свое. Я невольно склонилась к краю постели, положила на нее голову и забылась не сном, а каким‑то полузабытьем, где реальность смешивалась с кошмарами: то мне снилось, что бандиты снова настигли нас, то, что Ноймарк исчезает прямо у меня на глазах, растворяясь в тени.

Но потом что‑то неуловимо переменилось, стало очень спокойно и хорошо.

Я проснулась от ощущения приятного поглаживания. Кто-то гладил меня по голове, перебирая пальцами пряди волос. Мягко, почти невесомо, так, как может делать только тот, кто боится потревожить чужой сон.

Резко вскинув голову, я встретилась взглядом с Ноймарком. Его глаза были открыты, ясные, хоть и слегка затуманенные усталостью, но живые. Он не улыбался.

— Ты… очнулся? — выдохнула я, не веря своим глазам.

Надежды на ускоренную регенерацию дияров, очевидно, оправдались, потому как обычный человек не мог выйти из такого состояния так быстро.

— Давно уже, — спокойно произнес он. — Не хотел тебя будить.

Я вскочила с места, тут же приложила ладонь к его лбу, температуры не было. Пульс на запястье, который я нащупала, был ровным, хотя и чуть слабее обычного.

— Как ты себя чувствуешь? Где болит? Что я могу сделать? — вопросы сыпались один за другим.

— Тише, — он слегка сжал мою руку, и в этом простом жесте было столько тепла, что внутри что‑то дрогнуло. — Со мной все будет в порядке. Полное восстановление займет время, но мое тело отличается от того, как устроен обычный человек.

Я выдохнула, так глубоко и облегченно, что чуть не задохнулась. В глазах защипало, и я поспешила отвернуться, чтобы смахнуть непрошеную слезу.

— Тебе нужно поесть, — решительно произнесла я. — И отдохнуть. Я сейчас попрошу принести бульон и еще чего‑нибудь теплого.

Но вместо ответа Ноймарк настойчиво потянул меня за руку.

— Просто ляг рядом, — тихо попросил он. — Тебе нужно отдохнуть больше, чем мне.

Я заколебалась. Разум кричал, что нужно действовать, что мы в опасности, что нельзя терять ни минуты. Но тело, измученное бессонной ночью, жаждало отдыха, и я позволила себе эту слабость, осторожно опустилась на матрас рядом с дияром и прижалась лбом к его плечу.

— Ты спасла меня. Спасибо, — вдруг произнес он.

Просто и коротко, но столько всего было в этих словах, не сказанного, оставленного между строк, что в груди у меня что-то сжалось.