Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 82 – Анна Морская

Усилием воли взяв себя в руки, я напомнила себе, кто я есть и постаралась оценить характер ранения. Клинок вошел под ребрами справа, вероятно, задел печень или селезенку. Кровотечение внутреннее, на одежде лишь небольшое влажное пятно, но живот напряжен и слегка вздут.

Очень плохой знак.

«Шок, кровопотеря, риск перитонита», — пронеслось в голове. Времени мало.

— Держись, — шептала я больше себе, чем бессознательному дияру, разрывая подол юбки на широкие полосы. — Сейчас помогу.

Быстрыми, четкими движениями я нащупала края раны, аккуратно раздвинула ткань рубашки. Края ровные, не рваные — хорошо, меньше риска инфекции. Но глубина опасная.

Первым делом нужно было остановить кровотечение и предотвратить заражение, но я как-то не прихватила на эту прогулку антисептик, поэтому оставалось только надеяться, что ничего в рану не попадет.

Еще раз проверив пульс, я наложила давящую повязку: плотно прижала чистую ткань к ране, зафиксировала самодельным бинтом из того же разорванного подола. Затянула так, чтобы сдавить сосуды, но не пережать дыхание.

— Ну же, Ной, — я похлопала его по щекам. — Очнись хоть на секунду.

Мне отчаянно хотелось верить, что дияр Конклава обладает более высокой регенерацией, чем обычный человек. Он ведь говорил, что и я после проделанных им манипуляций буду восстанавливается быстрее, не может же быть, что о самом себе он не позаботился?

Осмотревшись, я словила сначала паническую атаку, а затем, придя в себя, острое желание расплакаться.

Я совершенно не представляла, что делать дальше.

Возвращаться в особняк Фареллов было нельзя, один из бандитов сбежал и точно донесет барону обо всем, что видел. Ноймарк лежал без сознания, находясь в критическом состоянии и без возможности получить нормальную медицинскую помощь.

Вдруг мой взгляд зацепился за что‑то металлическое, тускло поблескивающее в пыли у ног поднятого умертвия.

Я осторожно приблизилась и подняла предмет. Это оказался значок, грубо выкованный, с выгравированным символом: перевернутый ястреб, обвитый цепью. Он явно выпал из кармана первого нападающего.

Не раздумывая, я сунула находку в карман. Сейчас не время разбираться, что она значит.

И тут меня осенило.

— Ты поможешь, — тихо сказала я умертвию, встретившись с ним взглядом. — Отнесешь его туда, куда я скажу.

Я указала на Ноймарка. Существо медленно повернулось, склонилось над телом и без усилий подняло дияра на руки. Движения были механическими, но плавными, словно оно помнило, как носить раненых. Наверное, так и было.

Идя впереди, я указывала путь. В голове созревал план: нужно добраться до самой бедной и грязной портовой таверны с постоялым двором, пойти туда, где собираются последние отбросы общества.

В таком месте нас будут искать в последнюю очередь, а главное — там не станут задавать лишних вопросов, если хорошо заплатить. И раненый мужчина на грани жизни и смерти вряд ли вызовет у местной публики удивление, да хоть какие-то эмоции.

Узкие переулки петляли между складами, запах тухлой рыбы становился все гуще. Наконец впереди показались тусклые огни и деревянная вывеска «Гнилая бочка» — потрепанная, наполовину оторванная, но все еще различимая. Изнутри доносился гул голосов, смех, звуки драки и бренчание какого-то струнного инструмента.