Книга Узоры прошлого, страница 24 – Наташа Айверс

Неудивительно, что, не зная иного, она продолжила жить по-прежнему, ни в чём себе не отказывая: новые платья, «малые собрания», способные прибавить ей блеску, и частый гость, от которого её сердце колотилось, а глаза сияли.

И я почти не удивилась, когда среди бумаг нашла её последние письма, возвращённые нераспечатанными. На одном конверте, поверх прежнего адреса некоего А. И. Беляева из рода Беляевых-Тверских, крупным росчерком было выведено: «Выбыл». Я медленно опустила листы на стол, глядя на расплывшиеся от слёз Екатерины чернила.

А ведь она, Екатерина, и впрямь прожила сюжет сентиментального романа — только без счастливого конца. Но даже если я здесь ненадолго… даже если это всё сон или странная игра моего впавшего в кому воображения — её роль я играть не собираюсь. У меня своих грабель в жизни хватало, так что по чужим топтаться — увольте.

Дальше обманывать себя было бессмысленно. Пора признать: я — моя душа или моё сознание — каким-то непостижимым образом оказалась в теле купчихи из девятнадцатого века.

Мысль эта казалась нелепой, почти смешной. Я ведь читала романы, где героиня вдруг просыпается в другом времени — обычно, разумеется, красивее, моложе и богаче, чем была прежде. И при этом — с целым кладом чудесных умений в голове: и мыло сварит, и свечи отольёт, и кирпичи обожжёт, и сошьёт, и спрядёт, и огород засадит так, что хоть завтра на ярмарку вези.

А я? Я же не то что мыло — я даже кашу в печи варить не умею. Всегда с удовольствием читала такие истории, смеялась над их приключениями и завидовала их умению буквально на ровном месте делать деньги. В каждой второй книге попаданка открывала то гончарный заводик, то ткацкую мастерскую, то сыроварню, то маслобойню, то пасеку… Закупала товар, перепродавала, снова закупала, умножала капитал — и уже к третьей главе у неё сундуки ломились от золота.

У меня же всё оказалось куда прозаичнее, и мне с трудом верилось, что я смогу провернуть нечто подобное. Тут-то и вспомнился один старый анекдот:

Миллионера спрашивают:

— Как вы заработали свой первый миллион?

— Купил яблоко за доллар, вымыл, натёр до блеска и продал за два. Купил два яблока, вымыл, натёр, продал за четыре… и так дальше.

— И так вы дошли до миллиона?

— Нет. На следующий день умер мой дядя и оставил мне наследство.

Вот только в моей истории никакого «дяди с наследством» не предвиделось. Вместо этого — муж, четверо детей и… пивоварня. Что я с ней буду делать, если даже приблизительно не представляю, как варят пиво? Ну, помню, что вроде солод там нужен… ещё, кажется, хмель, вода, бочки… но ведь ни технологий, ни каких-то особых рецептов я не знаю.

Я сидела, обдумывая варианты, но ни один не казался стоящим. Мысли скакали, цеплялись за пустяки и тут же ускользали. В сложных ситуациях меня всегда спасало одно: составить план. Пусть он будет сырым и неполным, но, когда идеи ложатся на бумагу, в них уже начинают проступать очертания того, за что можно зацепиться. А это всё же лучше, чем сидеть сложа руки.

Я перебрала лежавшие на столе бумаги и выбрала один лист из кипы счетов — на одной стороне он был уже исписан и погашен, зато оборотная оставалась чистой. Выдвинув скрипнувший ящик бюро, я достала перьевую ручку — гладкий деревянный держатель с потемневшим от чернил пером. Рядом стояла пузатая стеклянная чернильница; пробка, обмазанная воском и обмотанная бечёвкой, плотно закрывала горлышко, судя по всему, чтобы чернила не высыхали. Я сняла её и увидела густую тёмную жидкость с едва заметным синеватым отливом.