Книга Тяжесть измены, страница 93 – Наташа Айверс

— Любимая. Родная. Моя. Люблю тебя, — шептал он, целуя её живот. — Запах твоей кожи. Звуки твоих стонов. Твой вкус.

Она выгнулась навстречу, его имя сорвалось с её губ. А она вцепилась в его плечи.

— Мой.

— Твой. Навсегда.

Их тела двигались в унисон. Дыхание — прерывистое. Поцелуи — острые. Руки — горячие, ищущие — не могли насытиться прикосновениями. Его рот — жадный, голодный — находил всё: шею, грудь, живот. Он шептал ей, как любит. Она стонала в ответ. Выгибалась к нему, тянулась к нему. Потому что в нём было тепло. Потому что в нём — было всё, что она хотела, что любила.

И когда пик страсти пронёсся по ним, срывая дыхание, она вцепилась в него так, будто боялась вновь потерять. Дрожь, лёгкая потеря реальности — а потом они лежали обнявшись. Долго. Молча. Он укутал её в плед, целуя в висок, в нос, в плечо.

— Знаешь, — прошептала она, когда дыхание вернулось. — Раньше я боялась, что между нами страсть сгорела.

Он усмехнулся, прижимаясь лбом к её лбу:

— Мы просто стали огнём тише. Но глубже.

— И горячее, — добавила она.

Он чмокнул её в нос.

— А теперь пошли купаться.

Он вылез из-под пледа.

— Идёшь? — бросил через плечо, уже входя в воду.

Она смотрела на него секунду. Потом — пошла за ним.

Море было ещё тёплым. Шёлковым. Они смеялись. Брызгались. А потом он подошёл ближе. Обнял. И потянул вниз, под воду. Вынырнули. Поцелуи. Солёные, горячие, и шёпот в губы:

— Хочу тебя. Прямо сейчас.

Они выскочили из воды, словно безумные, и, падая на плед, вцепились друг в друга. Жадно, почти отчаянно. Изучали друг друга заново — губами, пальцами, языком. Каждую линию. Каждую родинку. Содрогались, тонули в наслаждении и снова всплывали — в каждой волне, в жарком шепоте. Снова. И снова. Пока не взорвались — с хриплым, срывающимся, обоюдным:

— Люблю…

Они вернулись под утро. Босиком, с песком в волосах, с виной в глазах и дурацкими счастливыми улыбками. Пока они тихонечко пытались проскользнуть в дом, из-за угла вынырнул Тёма — в расстёгнутой пижаме, лохматый, но чрезвычайно бодрый.

— Ага! — сказал он с победной интонацией. — Вы где были⁈ — прищурился мальчишка, протягивая маме руки для обнимашек. — Папа, а ты почему хромаешь?

— Я не хромаю, — буркнул Алексей, слегка морщась. Ну не объяснять же ребёнку, что ему песок… набился куда не надо.

— Мама! — с ужасом Тёма рассматривал её шею. — Мам, у тебя на шее… тебя кто-то укусил⁈ И где вы вообще ходили? Я пришёл вам сказать «доброе утро», а вас нет.

Ирина не выдержала — прыснула со смеху.

— Меня… комар укусил.

Алексей поперхнулся воздухом.

— А мы… просто гуляли. — продолжила объяснять Ира.

— Гуляли⁈ — округлил глаза Тёма. — Ночью⁈

Алексей подошёл к жене и обнял за талию.

— Ну всё, хватит уже обниматься и целоваться! — возмущённо бурчал Тёма, слезая с маминых рук. — У вас тут ребёнки некормленные вообще-то! Пойдёмте завтракать, а?

На террасе вкусно пахло: яичницей, жареным картофелем, свежей зеленью и чесночными гренками. Семья сидела за столом. Елена Андреевна, свекровь, расставляла тарелки, свёкр наливал сок, а Анечка, наевшись каши, старательно скармливала остатки игрушечному зайцу.

Тёма сидел напротив, задумчиво ковыряя вилкой яичницу с картошкой. Потом вдруг поднял голову и спросил:

— Деда, а у тебя ещё остался тот крем от комаров?