Книга Тяжесть измены, страница 94 – Наташа Айверс

— Какой ещё?

— Ну тот, помнишь, когда мы с тобой на рыбалку ездили. Суперсильный. От всех кусачих. Даже от тех, которых не видно.

Дед хмыкнул.

— Да был где-то. Чего вдруг? Ты ж не на рыбалке.

— Да это не мне, — махнул рукой Тёма. — Это маме.

Тишина за столом.

— У мамы, — продолжил он, поворачиваясь к Ирине, — ты ж не видел, деда, но у неё вот тут, на шее такая вава огромная, комарина был наверное просто… ОГО!

Он даже вскинул руки, чтобы изобразить размеры летающей кусачей твари.

— Ты что, мам, ну кто ж ночью без сетки гуляет?

Алексей начал кашлять, подавившись едой.

— Тёма… — выдавила Ирина, тщетно пытаясь прекратить поток разоблачений сына.

— Так что, — повернулся Тёма к деду, — дашь крем? А то посмотри, как мамина шея прямо покраснела! Мам, покажи ему!

Свёкр хлопнул себя по колену:

— Ну ни фига себе! Такой, значит, комар…

Он прищурился на Алексея.

— Укусил, говоришь? А может он поцеловать хотел? Вкусная видать твоя мамка-то…

Ирина, не выдержав, прыснула.

— Дам тебе крем от укусов, — пообещал дед и поднял стакан с соком. — За любовь, ребята. И за комаров, конечно. Без них мы бы и не узнали, кто тут у нас гуляет по ночам, как в медовый месяц.

Когда завтрак закончился, и дети умчались в комнату собираться на пляж, Ирина осталась у раковины — мыть посуду. Руки в тёплой воде, лицо — всё ещё в румянце от недавних «комариных» шуток. За спиной послышались мягкие шаги.

— Оставь, я позже домою, иди поспи, — сказала свекровь, спокойная, с привычной деликатной улыбкой. Она заправила прядь волос Ирине за ухо, словно невзначай.

Ирина хотела возразить, но потом… вздохнула.

— Спасибо.

— Не за что, дочка. Приятно видеть, как ты… сияешь.

Пауза.

— Прямо как я после той нашей рыбалки.

Ирина подняла глаза.

— Ага, — усмехнулась та. — Не спрашивай. Вино, комары, костёр, песок и его отец, который тогда тоже сказал, что «просто посидим у воды». Ну-ну. А через девять месяцев у нас Алёшка родился.

Она рассмеялась и шепнула чуть тише:

— В общем… если клёв хороший — не перебивай. Просто подкидывай дровишек. И не бойся, если лодку немного качает.

Ирина захохотала. А из соседней комнаты донёсся голос свёкра:

— Ленуся! Ты там о чём опять? Не про нашу рыбалку, надеюсь?

— Про комаров! — крикнула она весело. — И про клёв!

— Ну ты тогда скажи, что я вёл себя прилично!

— Конечно, прилично, — ответила она, обернувшись к Ирине. — Просто иногда приличные мужчины — самые коварные.

Она подмигнула и пошла собираться на пляж с внуками, а Ирина тихо прошла в спальню всё ещё хихикая. Алексей сидел на кровати, в футболке и шортах, босиком, со стаканом холодного чая в руке. На его лице была расслабленная улыбка.

— Ты чего такая весёлая?

— Ничего. Так. Женская солидарность, — она уселась рядом, подогнув под себя ноги.

Он обнял её за плечи.

— Моя мама?

— Ага. Подтвердила, что ты… клёвый.

— Что?

— Ну, знаешь, если после «рыбалки» женщина сияет — значит, был «отличный клёв». — Она повторила с интонацией, как у Еленаы Андреевны, и прижалась носом к его небритой щеке.

— Сказала: подкидывай дровишек, не бойся, если лодку качает.

— Это моя мама сказала?

Ирина кивнула.

— Ага. У неё там была ещё байка про костёр, вино и комаров. Думаю, тебе не стоит знать подробности.

— Ну слава богу, — выдохнул он, а потом, чуть наклонившись, прошептал ей в висок: