Книга Акушерка для наследника дракона, страница 40 – Лилия Карниенко

— Они бы вас уже обвенчали в сплетнях, если бы могли, — с усталым отвращением сказала Ивена, раскладывая на столе хлеб, легкий бульон и воду.

Арина невольно усмехнулась, хотя смех вышел почти безжизненным.

— Значит, им мало королевского погребения на руках.

— Им всегда мало.

Рейнар появился уже после заката.

На этот раз без приговоров, без распоряжений, без стражи в дверях — только с капитаном охраны, который сразу остался за порогом. Император вошел один и прикрыл за собой дверь так, будто намеренно отрезал внешние голоса.

Арина сидела у колыбели, точнее — рядом с ней на низком стуле, потому что сам ребенок опять лежал у нее на руках, завернутый в чистую ткань. Она только успела выпить половину бульона, прежде чем наследник проснулся и снова потребовал ее присутствия всем телом.

— Нашли Ларену? — спросила она прежде, чем он успел что-либо сказать.

Рейнар качнул головой.

— Ее комнату нашли пустой. Окно открыто. Платье оставлено. Денег нет. Следов борьбы нет.

— Значит, бежала.

— Или ей помогли.

— Что одно и то же.

Он подошел ближе, оперся рукой о спинку кресла у стены.

— Я приказал проверить всех, кто имеет доступ в детское крыло по древнему праву. Не только служанок. Не только смотрительниц.

Арина подняла голову.

— По какому праву?

— Существуют старые роды, чьи женщины столетиями служили у колыбелей драконьих наследников. Няньки. кормилицы. первые наставницы. Им позволено входить туда, где обычную прислугу останавливают.

Эти слова задели ее память не сразу, а потом, как игла, вошли в мысль. Белые руки. Тихие улыбки. Право подходить близко там, где остальных не подпускают.

— Сколько таких родов?

— Сейчас немного. Два действительно старых дома и еще несколько побочных ветвей, утративших половину привилегий.

— И все они под вашим носом ходят к колыбели без досмотра?

— До сегодняшнего дня это считалось честью, а не угрозой.

— До сегодняшнего дня ваша жена тоже считалась в безопасности.

Он сжал пальцы на спинке кресла так сильно, что побелели костяшки.

— Я уже понял.

Тон его был тихим. Но не угрожающим. Скорее усталым до предела.

Арина не стала добивать. Не потому что жалела его. Просто сейчас это уже не работало бы ни на правду, ни на ребенка.

— Есть ещё что-то? — спросил он после паузы.

Она посмотрела на наследника, затем на стол у стены, где под чистой тканью лежали остатки того, что они велели сохранить после попытки с маслом: сам флакон, серебряный поднос, крышка, крошечная кисточка, маленькая льняная салфетка, которой служанка, по-видимому, собиралась наносить масло на кожу младенца.

— Покажите мне это ещё раз, — сказала Арина.

Рейнар молча подошел к столу и сдернул ткань. Предметы лежали, как маленький алтарь тщательно подготовленного убийства: аккуратные, дорогие, почти невинные.

Арина осторожно поднялась со стула, придерживая младенца одной рукой, другой взяла салфетку и приподняла крышку флакона. Теперь, когда первые шок и ярость схлынули, детали стали заметнее. На внутренней стороне золотой крышки была микроскопическая черная подпалина, будто что-то вспыхнуло там прежде, чем масло открыли. На дне подноса — чуть заметный след тонкой линии, словно его ставили не на гладкий стол, а на предмет с острым выступом.

— Это не просто примесь, — тихо сказала Арина. — Здесь был ещё и магический толчок. Что-то, что должно было сработать при прикосновении, нагреве или близости к его коже.