Книга Акушерка для наследника дракона, страница 70 – Лилия Карниенко

Элар не заплакал, когда она взяла его.

Только слабо дернул пальцами, потом медленно, очень медленно открыл рот, как будто хотел вдохнуть глубже, но не был уверен, что это стоит усилия.

— Нет, — тихо сказала Арина.

Она села прямо на край кровати, не разбирая, кому она здесь принадлежит, и развернула ткань на груди ребенка. Белесый след, оставшийся после подземного ритуала, изменился. Раньше он был похож на незавершенную царапину света. Теперь стал тоньше, длиннее и уходил глубже под кожу, будто незакрытая трещина, через которую силы не хватало вспыхнуть наружу.

Арина провела пальцами вдоль маленькой груди, прислушиваясь к дыханию.

Мало.

Слишком мало.

Как после тяжелой болезни. Или после того, как ребенка не просто напугали, а выдернули из одного состояния в другое и не дали до конца перейти.

— Он между, — выдохнула она раньше, чем успела подумать.

— Что это значит? — спросил Рейнар.

Она не ответила сразу. Потому что слово уже пришло. Слишком старое, слишком смутное, не из ее обычной практики. Не из города. Не из современных лекарей. Из тех полузабытых обрывков, что иногда всплывают в памяти вместе с запахом детского мыла, шершавыми ладонями бабки и ее короткими, странными фразами, которые Арина в детстве считала просто старческими суевериями.

“Бывает ребенок, который не доходит в первый раз. Тогда его не лечат — его доводят”.

“Бывает кровь, которой мало одного рождения”.

“Если солнце схватили чужой рукой, потом младенца надо родить обратно”.

Она никогда не понимала, откуда бабка знала такие вещи. Считала их устарелой деревенской мудростью. Теперь слова всплывали одно за другим, и от этого становилось не легче, а страшнее.

— Арина, — жестче сказал Рейнар. — Что это значит?

Она подняла глаза.

— Это значит, что его первый переход испортили. Сначала печать на королеве, потом узел в подземном круге. Он родился, вырвался, но не закрепился до конца. Его сила не стала ни дикой, ни устойчивой. Он как будто застрял между первым дыханием и тем, чем должен стать.

Ивена судорожно перекрестила пальцы у груди.

— Второе рождение, — прошептала она.

Арина резко повернула голову.

— Что?

Старая кормилица побледнела еще сильнее, будто сама не собиралась говорить вслух то, что вырвалось.

— Я слышала это название в детстве, — тихо сказала она. — От моей бабки. Она служила при последней из старых хранительниц. Говорили, что иногда, если наследника тронули до срока или мать умерла на изломе рода, ребенку нужно пройти через второй обряд рождения. Но потом это запретили. Еще до правления вашего деда, ваше величество.

Рейнар медленно повернулся к ней.

— Почему запретили?

— Потому что после него меняется не только ребенок.

Ивена посмотрела не на него — на Арину. И это было ответом куда большим, чем слова.

В комнате стало очень тихо.

Арина почувствовала, как Элар под ее ладонью снова делает слишком слабый вдох. Не критический еще. Но такой, какой не обещает ничего хорошего, если тянуть.

— Что меняется? — спросила она.

Ивена сглотнула.

— Хранительница.

Рейнар не шевельнулся.

— Говорите ясно.

— Я знаю не все, ваше величество, — быстро сказала старая женщина. — Мне не полагалось знать. Только обрывки. Что такой обряд проводили в ранние века, когда драконья кровь часто рвалась раньше, чем дети учились ей владеть. Что для этого нужна живая женщина, способная принять силу младенца на себя и вернуть уже очищенной. Что потом ее нельзя считать просто нянькой или кормилицей, потому что связь между ней и ребенком становится иной. И что последние такие женщины были из рода королевских акушерок, почти уничтоженного после старых смут.