Книга Отсюда не выплыть, страница 142 – Лорет Энн Уайт

— Я очень рада, что ты откликнулась на мою просьбу, Хлоя, – сказала Глория. – Проходи…

Хлоя сделала несколько шагов вперед и снова остановилась, разглядывая картины на стенах. Все работы были как на подбор – талантливые, яркие, мастерски написанные образцы современной живописи. Они захватили Хлою целиком, так что на несколько мгновений она даже забыла о Джемме, которая ждала ее на улице. Неужели Глория и вправду считает, что ее жалкие картинки достойны висеть рядом с этими шедеврами? Ее работы и эти действительно можно сравнивать? Или сорок лет и в самом деле тот самый волшебный рубеж, за которым ее жизнь должна круто перемениться?

Пока Хлоя рассматривала картины на стенах, Глория подошла к застекленным дверям галереи, заперла их на замок и перевернула табличку с надписью «ЗАКРЫТО» лицевой стороной к улице. Еще некоторое время она молчала, словно давая гостье насладиться великолепной живописью, но довольно скоро ее терпение стало иссякать.

— Мне бы хотелось взглянуть, что ты принесла, – сказала Глория. – Лучше всего сделать это вон там, в моей багетной мастерской… – Она махнула рукой в сторону двери, из которой появилась. – Там достаточно места, чтобы рассмотреть твои работы как следует. Полотна можно разложить на столах или даже поставить на мольберты.

Следом за Глорией Хлоя прошла в хорошо освещенную студию размером чуть меньше выставочного зала. Вдоль стены на верстаках и стеллажах было разложено оборудование и инструменты для изготовления картинных рам. Несколько длинных столов стояли в центре мастерской, на свободной стене висели картины, видимо только что вставленные в рамы, а с потолка свисали яркие светильники. В углу была оборудована небольшая кухонька с высоким барным столом и парой табуреток перед ним.

— Могу предложить кофе, чай, вино или газировку, – сказала Глория небрежно. – Сама я предпочитаю просекко, особенно в конце рабочей недели. Меня оно бодрит. А эта неделя была не самой легкой…

— Спасибо. Пожалуй, я тоже не откажусь от просекко, – сказала Хлоя, чувствуя себя Алисой, которая провалилась в кроличью нору и оказалась в настоящей Стране чудес.

Словно зачарованная, она смотрела, как Глория подходит к холодильнику и достает бутылку и блюдо с несколькими сортами сыра и мясными деликатесами.

— Повесь свою куртку вон там, в прихожей возле задней двери, – велела Глория, разливая игристое по бокалам. – А потом разложим на столах твои картины. Мне не терпится на них взглянуть.

Хлоя послушно сняла куртку повесила ее на крючок в крошечной прихожей. Вернувшись, она развязала тесемки своей папки и начала одну за другой раскладывать картины на столах в центре комнаты. Среди них было одно из ее полотен с плывущей женщиной, два варианта девушки среди камней на берегу и несколько этюдов с ночными зданиями, в освещенных окнах которых занимались своими делами самые разные люди. Да, эти наброски вполне заслуживали называться типичными образцами художественного вуайеризма… На одном из них было изображено кафе, в окнах которого виднелись столики с расположившимися за ними клиентами, на другом – вечерняя парикмахерская, где сидели в креслах усталые женщины, а мастера колдовали над их прическами, болтая о чем-то между собой. На третьем этюде Хлоя изобразила небольшой домик, похожий на снесенный коттедж мистера Хиггинса: по духу и настроению эта картина была очень похожа на ту, которая так понравилась Глории в ресторане.