Книга Отсюда не выплыть, страница 40 – Лорет Энн Уайт

— Что тут такого смешного? – спросила она сердито.

— Ничего. – Он пожал плечами. – Просто Биллу нравится твоя картина, поэтому он и повесил ее здесь. Между прочим, он спрашивал у нас, где, по нашему мнению, она будет лучше всего смотреться, и мы решили, что самое подходящее место – над стойкой метра.

Ставрос снова кивнул в сторону картины, на которой был изображен «Бич-Хаус» ночью: окна светятся теплым желтым светом, а внутри сидят за столиками посетители.

— Так вы что, ее еще и обсуждали? – ужаснулась Хлоя.

— А что тут такого? Честное слово, Хлоя, картина просто отличная. Один из клиентов, который заходил к нам вчера, сказал, что она напоминает ему знаменитое полотно Эдварда Хоппера «Полуночники»^[13].

Хлоя уставилась на Ставроса. Ни о каком Эдварде Хоппере она никогда не слышала, но признаваться в этом не собиралась. Позднее она погуглит Хоппера в Сети.

— Кроме того, где, по-твоему, Билл должен был повесить твою картину после того, как ты ее ему подарила? – спросил Ставрос, и Хлоя вздрогнула: бармен очень точно повторил слова ее матери.

— Ну, не знаю, – ответила она. – Может, дома… А лучше всего было бы, если бы он ее вовсе выбросил, – добавила она с непонятным ей самой ожесточением. – В конце-то концов… Понимаешь, я совсем забыла про его день рождения, а мне очень хотелось сделать ему хоть какой-нибудь подарок…

На самом деле Билл был приятен ей как человек, к тому же Хлоя чувствовала себя в долгу перед ним после того, как он принял ее на работу, но распространяться об этом в ее планы не входило. Обойдя Ставроса, она направилась прямиком за стойку, где чувствовала себя увереннее всего. Это было ее царство. Ее неприступный замок с расставленными и разложенными в образцовом порядке бутылками, бокалами, шейкерами, специями и травами. С их помощью Хлоя могла создавать любые варианты любых коктейлей, чтобы доставить удовольствие клиентам.

Я знаю, что́ вам нравится, знаю, сколько пьет каждый из вас. Да, дорогие мои соседи, обитатели нашего маленького престижного района, мне это отлично известно. Я знаю ваши слабости, вижу, когда вы лжете, а все ваши секреты для меня – открытая книга. И вы вовсе не такие особенные, как вам кажется.

Ставрос последовал за ней к стойке, хотя его смена уже закончилась, и это лишь усилило ее раздражение. Стараясь не смотреть на него, Хлоя спрятала под стойку свою сумочку, потом сняла пуховик и взяла с крючка крахмальный фартук со своим именем на бейдже. Надев фартук через голову, она завязала тесемки на спине и машинально поправила ладонью волосы.

— Ты должна гордиться своей картиной, Кло, – пробасил Ставрос. – У тебя есть способности. Все так говорят.

— Не называй меня Кло. Мое имя – Хлоя. И я не понимаю, почему вы считаете возможным обсуждать меня за моей спиной. Я знаю, что вы обсуждаете, но…

На глаза ей неожиданно навернулись слезы, горло стиснуло невесть откуда взявшимися эмоциями. Хлоя никак не могла понять, отчего она так остро реагирует на пустяки… А может, и не пустяки. При виде своей картины, выставленной на всеобщее обозрение, ей вдруг показалось, что кто-то сорвал с нее защитный покров нечувствительности и апатии, под которым она пряталась с тех пор, как Рейвен пришлось везти в больницу.

Ты привлекла к себе внимание. Высунулась. Я же говорила тебе, что ты проклянешь этот день!..