Книга Наследство художника, страница 8 – Марина Серова

В ее голосе прозвучало презрение, но уже другого рода — не страх, а брезгливость.

— А Сергей… — Анна чуть помедлила, подбирая слова. — Он даже не настаивает. Он информирует.

Прямо из кабинета в тарасовской «Серебряной башне». Как будто его московская управляющая компания годами держала этот офис на низком старте и вот теперь дала команду «вперед». Он сидит за своим стеклянным столом и холодно, как процессор, просчитывает рентабельность нашего общего горя. Для них нет ни Эмиля-художника, ни его наследия. Есть неликвид, который нужно срочно раскроить и правильно упаковать. Они не стервятники. Они — антикризисные менеджеры, нанятые самой жадностью. И от этой рациональной, беспощадной расчетливости еще противнее.

Я кивала, записывая. Типичная семейная склока на миллионы. Но что-то не сходилось. Что-то было глубже, темнее. Почему Анна так панически боится именно Виктора, а не этих «жадных» москвичей? Почему она, имея такие подозрения, не идет в полицию?

— Анна, — мягко спросила я, откладывая ручку. — Простите за прямой вопрос, но почему вы не обратились в полицию? С такими серьезными подозрениями…

Она побледнела так, что я испугалась, не станет ли ей плохо. Ее губы задрожали, а пальцы вцепились в край стола.

— Я… я не могу. Виктор… у него там связи. Он все повернет против меня. Скажет, что это я украла, что я подделала документы, что я хочу присвоить наследство… У меня нет таких ресурсов, чтобы бороться с ним. Я не вынесу публичного скандала, суда… — Слезы снова выступили на ее глазах, и на этот раз она даже не пыталась их смахнуть. Они просто текли по ее бледным щекам, оставляя блестящие дорожки. — Я потеряю все… не только наследство… все.

Я наблюдала за ней, и кусочки пазла начали складываться. Ее страх был настоящим, физиологическим. Но был ли он обоснованным? Или она сама была частью этой сложной игры и ее страх был страхом разоблачения? Слишком много эмоций для простого исполнителя завещания. Слишком много личного.

— Хорошо, — сказала я, закрывая папку. — Я начну с анализа документов и первичной проверки всех участников этой истории. Первые результаты и план дальнейших действий будут у меня через пару дней.

Я оставила на столе достаточную сумму для оплаты нашего кофе и встала.

— Я свяжусь с вами, как только что-то прояснится. И, Анна… постарайтесь успокоиться. Вы наняли профессионала.

Проводив ее взглядом до выхода, я осталась постоять у окна. За стеклом раскинулся Тарасов — мой город. Грязный, амбициозный, полный скрытых страстей и грязных секретов. Где-то там, в его дорогих квартирах, кто-то потирал руки, наивно полагая, что украденная бумага решит все. Они еще не знали, что в игру вступила я. Это дело… оно цепляло. Цепляло за душу. Не только из-за денег. В нем была какая-то глубокая, темная правда, которая манила, как пропасть.

Выйдя на улицу, я вдохнула холодный воздух, пытаясь очистить легкие от сладковатого запаха дорогих духов и страха, что витал вокруг Анны. Что-то щелкало на задворках сознания, какой-то диссонанс. Слишком много страха. Слишком много намеков на какие-то темные тайны. Слишком высоки ставки для, казалось бы, рядового дела о завещании. И этот Виктор… Его образ, который рисовала Анна, был слишком карикатурным, чтобы быть правдой. Или, наоборот, настолько ужасным, что в него невозможно было поверить. Это дело пахло не только деньгами. Оно пахло болью, предательством и чем-то еще… чем-то старым, как сам Тарасов, и горьким, как полынь. И именно это, а не обещанные тысячи, заставляло мое сердце биться чуть чаще. Это была не просто работа. Это был вызов. Вызов, который я не могла проигнорировать.