Книга Проклятая гонка, страница 26 – Катори Ками

— Почему? — тут же уцепился за ниточку майор. — У него были причины опасаться вас?

— Вообще-то в системе остались бы записи о любых попытках проникновения, не только по моему пропуску, но и любому другому, — ну вот, корзина с грязным бельем опрокинулась. Рольфу вовсе не хотелось трясти им перед майором, но если выбирать между обвинением в убийстве и рассказом о том, каким на самом деле был “блистательный светский лев Маурисио Онцо”, то, как говорится, выбор очевиден. — Маурисио безумно опасался, что его снимут в момент, когда он будет к этому не готов. Или кто-то услышит его приватные разговоры. Плюс его аксессуары стоили немалых денег, и он ссал оставлять их даже в сейфе.

Это не телефон Рольфа за пятьсот евро с самым простым кодом доступа, оставляемый в боксах. Максимум, что почерпнули бы неизвестные, решившиеся его украсть — чаты с Чарли и Тоби, где они обсуждали, где и когда устроят очередную тусовку. Переговоры с рекламодателями, уточнение деталей, банковские операции — ну прочитают. Ну сольют в сеть. Какая разница.

— Были ли у вас конфликты с жертвой? — майор подбирался к кульминации допроса, заходя на Рольф уже не помнил какой круг одних и тех же вопросов. Хоть происходящее и называлось беседой, по сути своей это был самый настоящий допрос. Рольфу даже что-то вроде американской “миранды” зачитали, что, мол, вы, господин Ритбергер, предупреждаетесь о том, что ваши показания будут запротоколированы и станут частью уголовного дела.

— Были, — в который уже раз ответил Рольф и спокойно смотрел на майора.

Майор молчал. Видимо, ждал что Рольф не вынесет груза вины и “расколется”.

Рольф тоже молчал.

Майор сверлил его взглядом.

Рольф не отводил глаза.

— Если можно, поподробнее, пожалуйста, — один-ноль в пользу Рольфа. Этот круг он проехал быстрее.

Видимо, правда все шло к клетчатому флагу, до этого детали вражды майора не интересовали, только сам факт ее наличия.

— Маурисио неоднократно пользовался положением первого пилота команды, требуя пропустить его в условиях, когда это было или невозможно по соображениям безопасности, или не имело смысла, — ответил Рольф. — Он неоднократно подчеркивал, что моя роль в команде малозначима, и нелестно отзывался о моем стиле пилотирования.

— Вы считаете, что это было необоснованно? — уточнил майор.

— Идеальный стиль управления может быть только в одном случае: если в болиде нет пилота, а управляет им программный код, — ответил Рольф. — И то возможны осечки, если погода не соответствует прогнозу или внезапно произошел отказ какой-то системы. Мы — живые люди. Нам свойственно ошибаться. За это и любят гонки — за их непредсказуемость.

— Но тогда бы чемпионами становились совершенно разные люди, вам не кажется? — неприятно улыбнулся майор. — Сколько пилотов выходят на старт, двадцать? Значит, в каждой гонке будет побеждать кто-то новый, если следовать вашей теории. Просто случайный выбор, как при игре в бинго из мешочка бочонки с номерами достают.

— Нет, не так, — Рольф вернул ему улыбку. — Ошибки — элемент случайности. Но еще есть опыт, талант, вдохновение. И не забывайте, что одни машины быстрее и лучше управляются, другие медленнее или непослушнее.

Майор, конечно же, ничего не понял. Но кивнул, мол, это ваше мнение, и пусть оно будет в протоколе.