Книга Дело о морском дьяволе, страница 36 – Василий Щепетнев

— Вам не нужен парабеллум. Огнестрельное оружие — это грубо, шумно, это следы. В случае со Ставницкой… помните? Вы убили её похитителей голыми руками. Троих. Вооружённых.

Эффективно. Без лишнего шума.

Арехин махнул рукой, будто отгоняя назойливую муху — муху памяти, жужжавшую кровавыми подробностями.

— Ну… какие они вооруженные? Винтовки были даже без патронов, а штыковым боем они не владели. Упыри, ошалевшие от кокаина. И при чём здесь, чёрт возьми, Ставницкая? Она давно в Париже, в комедиях снимается.

— Здесь затронуты интересы нашей страны, — отчеканил Лазарь. — А это тысячекратно важнее любой аристократки-белогвардейки. Важнее вашего брата. Вашей сестры. Важнее вас. Важнее меня. Это — Идея. А для Идеи нужно уметь пачкать руки. Вы это умеете. Мы это помним.

Арехин долго смотрел на лунный свет, который был почти осязаем, так много его было. Потом вздохнул.

— Ладно, — неожиданно, почти легко согласился он. — Предположим. Заметьте, я не говорю да. Я говорю — предположим. Допустим, я всё это сделал. Я… ликвидировал доктора. А дальше что? — он повернулся к Лазарю, и в его глазах вспыхнул холодный огонёк. — Как вы собираетесь отсюда выбраться? Вас-то ведь тоже убьют. Охрана. Доверенные слуги. Сам Сальватор, если я оплошаю. Или… или те, кто стоит за вами, сочтут вас отработанным материалом. Знакомый сценарий, не правда ли?

Лазарь слушал, и его лицо было каменным. Но в уголке глаза дёргался крошечный, неконтролируемый мускул.

— Я не боюсь умереть за правое дело, — просто, почти по-детски ответил он. Но в этой простоте звучала не убеждённость, а пустота, выученная фраза, а все случаи жизни. — И потом, с чего это кому-то убивать меня? Если доктор Сальватор откажется ехать в Советский Союз, я просто сяду на пароход и отправлюсь сначала в Испанию, а затем — в Одессу. Я — официальное лицо. У меня документы. А заканчивать работу будете вы. В разумный срок. Допустим, неделю. Или даже две. Чтобы не было связи, — он усмехнулся. — Очень, знаете, удачно, что доктор дал вам приют. Очень… естественная будет выглядеть ваша скорбь.

— Получается, пожар в «Мажестике»… — Арехин медленно выговорил название фешенебельной гостиницы, где остановился изначально. — Пожар — ваших рук дело? Чтобы я попал к Сальватору.

Лазарь пожал плечами, и в этом жесте была страшная будничность.

— Не лично моё. Не моя специализация. Но… у нашей страны много друзей в мире. Много сочувствующих. В том числе и здесь, в Аргентине. Людей, которые ненавидят капиталистов, империалистов… или просто умеют открывать газовые вентили в нужное время за хорошие деньги. Совпадения случаются, Арехин. Иногда очень удачные.

Лазарь посмотрел на Арехина, и вдруг улыбнулся. Настоящей, широкой улыбкой. Она была настолько неуместной, настолько чудовищно-искренней в этом контексте ночи, угроз и предстоящего убийства, что Арехин почувствовал бы леденящий ужас, умей он ещё пугаться. Но он разучился. Давным-давно. Где-то в далёком детстве, наверное, эта способность умерла, и на её месте осталась только холодная, наблюдающая пустота.

— И вот что ещё, — вдруг сказал Лазарь, и его тон стал доверительным, почти заговорщицким. Он снова наклонился вперёд. — Это… это мне лично поручили. Вы поймёте, кто. Не думайте, что доктор Сальватор — святой. Бескорыстный служитель человечества. Как раз наоборот, — глаза Лазаря раскрылись шире прежнего. — Получи он простор в Северо-Американских Соединённых Штатах, деньги, лаборатории без нашего контроля… он натворит такого, что ваши брат и сестра покажутся мелкими проблемами. Натворит такое, что кровь стынет.