Книга Новобранцы холодной войны, страница 32 – Ирина Дегтярева

— Активнее работай лопаткой. Активнее! Тебе в Кандиле придется этим заниматься, будешь ведь рядовым бойцом, а значит, должен стать мастером на все руки. И огород вскопать, и баранов пасти, и с автоматом наперевес, и пожертвовать собой во время очередной акции, когда понадобится прикрывать отход своих.

— Запугиваешь? — отмахиваясь от слепня, Мансур мечтал только о том, чтобы доковылять до гамака в тени навеса и улечься там с сигареткой и книжкой очередного русского классика. Освоив русский, он с удовольствием читал русскую литературу.

— Смягчаю. Все будет гораздо жестче, — без тени злорадства сказал отец.

Он всегда говорит с усмешкой, оставаясь при этом мрачным, поэтому понять его истинные чувства мало кто может. Несмотря на угрюмый вид, он магнетически притягивает людей. В тот год, когда оканчивал школу, Мансур пытался невольно подражать ему, включать это мужское обаяние, когда вроде бы мрачен и излучаешь равнодушие ко всему, но окружающие хотят с тобой общаться. Недолго удалось играть в это обаяние, пока Александров не сказал ему серьезно:

— Ты не похож на отца. Разве что внешне. Горюнов такой от природы. В нем сочетаются противоположности, причем так органично, что он без каких бы то ни было усилий может очаровать даже туземца, который не знает ни одного европейского языка… И арабского уж точно, — добавил он с усмешкой. — В тебе притягательна твоя искренность. Все время кажется, что, когда ты говоришь, вот-вот раскроешь некую тайну. И ты ее в самом деле знаешь. Мало кто догадается, что врешь ты как дышишь. В этой псевдоискренности твой плюс. Ври так и дальше. Что ты краснеешь? Я в самом деле редко встречал настолько скрытных людей, выглядящих настолько искренними. Каждый раз, когда ты начинаешь говорить, создается ощущение, что ты сейчас порвешь на груди рубаху.

Мансур тогда переспросил, что значит «порвать на груди рубаху», генерал рассмеялся и посоветовал побольше читать. Впрочем, все же объяснил смысл фразы.

… — Ты что улыбаешься? — вернул Мансура из московских воспоминаний знакомый голос. Подняв голову от гряды, которую перекапывал в горах Кандиль, Мансур увидел в нескольких метрах от себя черный на фоне слепящего солнца силуэт высокого мужчины. — Давай коротко и по делу.

Сразу вспомнилась московская конспиративная квартира спецуправления, где Мансур встречался с Авдаляном несколько лет назад. Тогда еще Мансур стоял на перепутье, соглашаться ли на предложение генерала Александрова или не связываться.

Нет, Шиван Авдалян его нисколько тогда не вдохновил. Не слишком приятный тип. Но заинтриговал. Вокруг него витал еще малопонятный Мансуру флер романтики и скрытой силы. Но Авдалян — агент, а не профессиональный разведчик, поэтому у отца романтического настроя Мансур не замечал. Больше цинизма и гораздо больше внутренней силы.

Теперь Авдалян показался постаревшим и уже не таким романтичным. Черные глаза его стали старыми и больными или он слишком сильно щурился от солнца. Наконец он скинул с макушки солнцезащитные очки на горбинку переносицы и зашторил грустный взгляд.

— А ты упрямый, — сказал Авдалян, хотя сам призывал говорить только по делу. — Не думал тебя здесь встретить. Ладно, что там у тебя с Секо? Состоялась встреча? — Он переступил с ноги на ногу, едва не упав на высокой рыхлой гряде и взмахнув руками. — Мы тут торчим у всех на виду.